Они же вроде говорили серьезно, так что до Харады запоздало дошло, что это сарказм. Он зарычал, на этот раз стукнул кулаком по кулаку и сообщил:

– Еще немного, и этому подразделению будет не хватать тайи!

Кацуо прищурился.

– Не обижайся, но чем больше ты принижаешь себя, тем больше тебя принижают другие.

– Да я никогда… – но тут Харада махнул рукой. – А впрочем, точно. Да.

Не то чтобы его это волновало, но он правда привык считать себя дурнем, не хватающим с неба звезд. И жить так было довольно удобно. За ум, организованность, решения в их осколке семьи отвечала Окида, пока не сломалась и не закрылась. Но даже тогда брать на себя настоящую, крупную ответственность и становиться… умнее не то чтобы получалось. Как Хараде казалось.

– Сердце, – произнес Кацуо. Еще секунду он смотрел в упор, а потом отвернулся. – И интуиция. В этот раз я решил попробовать начать с этого. Дальше посмотрим.

«Сердце». Харада улыбнулся, задумчиво стукнув кулаком по ладони.

– То есть тебе надо помочь отобрать не совсем безнадежных личностей?

– Повторюсь. – Кацуо усмехнулся углом рта. – Какой ум! – Но тут же он посерьезнел. – Господин зверюга, я правда доверяю тебе. И надеюсь, мы сработаемся. Если нет, никогда не поздно найти что-то еще, я не буду тебя держать. И даже не прирежу, разозлившись, что такое сокровище отойдет кому-то еще.

Его снова захотелось ударить, но к этому пора было привыкать. И Харада кивнул, а потом, помедлив, тихо пообещал:

– Я буду стараться. Я тебя не подведу.

Кацуо снова повернулся и вдруг протянул ему трубку.

– Тогда добро пожаловать.

Харада вздохнул. Он курил только в отряде, не очень часто, не был от этого в восторге, но догадывался: чтобы разбираться в том числе с волшебниками, впустить в себя немного костяного пепла придется. Он сделал осторожную затяжку. Выдохнув дым, скривился:

– Га-адость. Еще и небось в слюнях твоих…

Кацуо пожал плечами. Проследив его взгляд, Харада уставился на ворота. Они не были заперты и тихонько скрипели на ветру.

– Ждешь кого-то еще?..

Помедлив, Кацуо кивнул. А впрочем, ответ был довольно очевиден.

– Жду. Интуицию.

Харада вытаращился на него, а потом расплылся в ухмылке.

– По-моему, неплохой выбор. Сердце одобряет.

Он затянулся снова и опустил Кацуо руку на плечо – просто проверить, отстранится, нет? Или брезгливо взглянет, словно на заползшее куда не надо насекомое? Не отстранился, не взглянул. Дым уже не казался таким едким. И, хотя с неба падал снег, за облаками уже слабо проглядывало сонное зимнее солнце.

Мертвый тайи не снился ей с того дня. Юшидзу приходил каждую ночь.

Окида знала: приходит не он, его душа не здесь, и лишь воспаленный ум издевается над ней. И все же… Во снах не было больше ни кровавых закатов, ни раздирающих плоть корней. Там пели камни и рокотал океан, Юшидзу стоял в воде по колено, одежды его медленно промокали, а прежде, чем пойти вперед, в глубину, он протягивал Окиде руку. Она никогда не бежала за ним, не потому что не хотела, а потому что не могла пошевелиться.

Его погребальный дом был чистым, аккуратным, свечей в окне горело три. От господина Никисиру, от Асагао и от нее самой. В мягком пасмурном свете дня, на легком ветру, они мигали, будто сонные глаза. Окида поправила их, чтобы стояли ровно, и отступила.

Сай – тот единственный, который она сохранила, уронив в пещере, второй пропал в воде, когда она падала, – лежал на краю одной из скамей. Голубя лента обвивала жесткую рукоять.