Исключая пса, который просто жизнерадостно крутился рядом. Он был еще довольно молод, как оказалось. И, судя по тому, как и сколько двигался — пастух. Неждан думал о том, чтобы сделать ему какую-то сбрую и таскать им грузы, но пес очень трепетно относился к таким вещам и не терпел даже ошейника…

Да, если бы тут располагалось поселение хотя бы семей на десять, ситуация резко ухудшилась. Но пока они жили, по сути, втроем. И им хватало легкодоступной еды для комплексного питания. Даже возникали мысли об ином.

— Как дикие звери живем, — в который раз сокрушался Вернидуб.

— Так плохо без пива? — с нотками колкости интересовался Неждан.

— Меду бы надобно насобирать. Поставим его. Дело выйдет даже лучше, чем пиво.

— По зиме же надо собирать.

— Отчего же?

— Вскрыл дупло. Дымком с трухляшки выгнал пчел на мороз. Они там быстро и померли. А ты спокойно забираешь мед.

— Почто их губить-то?

— А, мыслишь, они выживут, если им летом разорить дупло и забрать весь мед?

— Еще насобирают.

— Могут не успеть. Им же дупло новое искать после тебя. Ты же его раскурочишь. Вот и выходит — что так, что этак. Только зимой меньше покусают да помрут быстро. Нет, выжить, конечно, могут. Если повезет. Но скорее вся семья пчелиная погибнет.

— А ежели не весь мед брать? — задумчиво спросил Вернидуб.

— Так-то по уму и надо, лишь долю, — кивнул Неждан. — Но для этого им дупло нужно самим уже делать. Разборное. Улей зовется. И пчел в него переселять, чтобы растить там, как козлят али поросят.

— Разве же такое возможно?

— Вполне. Но потом. Сейчас не до того. Да и без доброго инструмента улья не сладить…

Их подобные разговоры шли непрерывно с того «лосиного дня».

Вернидуб рассказывал о том, как люди живут. Местами даже на распев озвучивал предания старины. Особенно о богах и героях. Ну и вообще, в комплексе формировал в голове у Неждана определенную картину мира. Чтобы он мог понимать все вокруг также, как местные. Причем расширено, на уровне ведунов.

И чем дальше, тем сильнее парень обалдевал.

При внешней схожести отдельных выводов получалось, что местные думали совсем иначе. С другими причинно-следственными цепочками. Так, например, у них любое дерево было больше чем просто дерево. Аналогично обстояли дела и с животными, и птицами, и рыбами, и явлениями природы, и… да буквально всем. Они жили в удивительно живом мире. Во всяком случае, парень не мог подобрать более точный эпитет для его описания. Ему казалось, что у них были живыми даже камни.

Как несложно догадаться, такой подход при видимой органичности накладывал массу ограничений. А уж как они рассуждали… песня! Вернидуб, когда что-то начинал объяснять, Неждан за голову хватался. Мысленно. Так-то вежливость соблюдал.

Сам же парень вещал о всяком технического и естественно-научного формата. Порой прямо сыпал такими деталями, как из рога изобилия. Иной раз это принимало карикатурные формы. Вроде лекции о внешней баллистике на пару часов, из которой Вернидуб понял только местоимения. Ну или как-то так. Но седой не перебивал. Слушал. Пытался спрашивать. И вот по этим вопросам Неждан и понимал степень восприятия… близкое к нулю…

Но такие шоу получались нечасто. Вернидуб после них выглядел как мешком прибитый. Вот парень и осторожничал, сосредоточившись на получении железа…

— Плывет кто-то. — произнес Неждан.