Узнав все это, Мария разволновалась еще больше.

– Что же нам делать? Наверняка он снова ее избил! – Ничто не оставалось незамеченным служанкой, которая к тому же была единственной подругой хозяйки. – Надо ее оттуда вызволить. Госпожа Алиса давно мечтала отсюда уехать, и больше ждать нельзя. Придется позаимствовать лошадей хозяина и бежать немедленно, пока он не вернулся из Виипури.

– Ох, не знаю, – ответил осторожный Арни. – У Форсеуса руки длинные, да и денег немало. Пожалуй, лучше попросить помощи у князя Кузанова. Он помогущественней Форсеуса, он и защитит госпожу Алису.

Мария, Арни и Ракель служили еще у родителей Алисы, и все годы, которые она провела с Форсеусом, помогали ей, как могли, тщательно скрывая от нового хозяина свою преданность. Им было прекрасно известно про ее отношения с князем – в то утро, когда прибыла карета от Кузанова, Мария настояла на том, чтобы Арни пошел за Алисой следом, она боялась, как бы с хозяйкой не приключилось чего дурного. Увидев нежную встречу на лугу, Арни убедил Марию, что князь вовсе не разбойник, задумавший погубить госпожу, и что она, наоборот, очень счастлива. Преданные слуги радовались, видя, как после долгих лет отчаяния Алиса вновь напевает и улыбается. А что до вопросов морали, то они считали, что брак, навязанный пятнадцатилетней девочке, гораздо аморальнее и что союз этот – насмешка над священными узами.

– Ты прав, Арни! – воскликнула Мария с надеждой. – Беги и сообщи обо всем князю Кузанову. Он не позволит, чтобы нашу девочку обижали!

Поспешно сбежав по лестнице, Арни кинулся в конюшню, взял самого быстрого скакуна и через пять минут уже скакал к имению князя.

Князь Кузанов совершал свой утренний туалет, готовясь к отъезду в столицу. Он все еще был в ярости, бушевал и на трех языках ругался на всех попадавших под руку слуг с такой злобой, что даже ко всему привычный Юкко удивлялся.

Кавалергарды, которые сопровождали князя Кузанова в его поездке, собрались во дворе и мечтали только о том, чтобы их княжеский гнев миновал. Последние двадцать минут из распахнутых окон доносилась только отборная ругань – сначала со второго этажа, а потом и с первого. Ники обрушивал свой гнев на камердинера, на повара, на дворецкого. Кофе был чересчур горячим, яйца остыли, дворецкий слишком медленно наливал коньяк. Увидев баулы и чемоданы, выставленные у входа, он рассвирепел, и теперь слуги поспешно переносили их в карету, поджидавшую за углом.

Через десять минут, выпив одну за другой три рюмки коньяку, Ники вышел на крыльцо и стал тщательно осматривать свой отряд, выстроившийся к тому времени в полной боевой готовности. Однако здесь придраться было не к чему. Князь сел в седло и бросил последний взгляд на дом и двор, где все напоминало ему об Алисе. «Здесь мы гуляли, – мрачно думал он. – Сидели на этой скамейке. Алисе так понравились эти клумбы… Как светило в тот день солнце! Черт бы подрал эту память! Да, теперь это всего лишь воспоминания…»

Князь пришпорил своего любимого вороного коня и пустил его шагом. Вслух он команды не давал, но его люди облегченно вздохнули. Наконец то в путь!

Николай услышал, как за его спиной заскрипели седла, как мягко зацокали копыта по влажной грязи. Ехали медленно по дороге, кружившей между березовых рощ, которых было много в окрестностях имения. Через двадцать минут они достигли южной границы его владений.

Николай думал только об Алисе. Выпив с вечера три бутылки коньяка и промучившись почти всю ночь без сна, он все никак не мог успокоиться. Нет, надо гнать от себя мысли о ней! Что толку в пустых размышлениях? Все прошло. Мимолетный роман закончен. Ники пустил лошадь рысью, а потом пере шел на галоп. Конь, послушный хозяину, понесся вперед, его примеру последовали и остальные.