На том же надушенном листке он написал, что придет, и послал ответ с лакеем.

«Оно и к лучшему», – подумал Ники. Связь с графиней Амалиенбург длилась уже почти два года – что, разумеется, не мешало его мимолетным интрижкам с цыганками и артистками. Однако в последнее время она стала обращаться с ним на людях как со своей собственностью, и это ему досаждало. Вот и представился удобный случай порвать их затянувшуюся связь. Софи была искусной любовницей, и, когда Ники хотелось развеять скуку, он с удовольствием развлекался с ней в постели. Она, как никто, умела разогреть его кровь, хотя именно из за того, что она готова была ублажать его любыми способами, в глубине души он считал ее развратной дамочкой. Впрочем, кроме бездумных забав, ему от нее ничего и не было нужно.

«Что бы выбрать в качестве прощального подарка? – думал он. – Счет в банке или драгоценности? Чего ей больше хочется?» Придумывать что нибудь было лень, поэтому он выбрал деньги. Вызвав Ивана, велел к вечеру подготовить нужные бумаги.

– Спасибо, Иван. Ты, как всегда, незаменим.

Увидев, что хозяин пребывает в отличном расположении духа, Иван осведомился:

– Понравились ли вам каталоги выставок, которые я вам послал?

– Очень, Иван, очень. Ты даже представить не можешь, какое удовольствие они мне доставили – довольно усмехнулся Ники.

Иван поклонился и вышел, озадаченный неожиданным интересом князя к живописи, но, впрочем, весьма им обрадованный.

На самом деле ничего удивительного в благодушии князя не было. Он в конце концов заполучил то, что хотел: объект его страсти, едва от него не ускользнувший, находился сейчас в соседней спальне. Мало того, Алиса была исполнена искренней благодарности за то, что он для нее сделал. Как все удобно складывается!

Приехав в полк, Николай наскоро проглядел бумаги, ему представленные, за час управился со всеми делами и поспешил домой. Узнав, что Алиса вновь заснула, он не особенно расстроился, поскольку не был человеком нетерпеливым. Да и куда торопиться, когда времени у него предостаточно?

Ближе к вечеру он послал Алисе записку, где спрашивал, что бы она хотела на ужин, и сообщал, что ждет ее в гостиной к семи.

В назначенный час Николай сидел на оттоманке у распахнутого окна и потягивал мадеру. Элегантный черный фрак и белый атласный жилет скрывали его широченные плечи и крепкие руки. Глядя на него, никто не подумал бы, какая недюжинная сила скрывается в этом светском франте.

Услышав, что дверь отворилась, Ники тотчас встал и, подойдя к Алисе, отвесил ей поклон.

– Мадам, – сказал он с безукоризненной вежливостью, – не присоединитесь ли вы ко мне? Глоток мадеры перед ужином возбуждает аппетит. Я приказал подать ужин сюда: погода нынче чудесная, а из этой комнаты открывается восхитительный вид на набережную.

На Алисе было ее единственное платье.

– Боюсь, мой наряд едва ли подходит для ужина, – сказала она, слегка запинаясь и удивленно разглядывая роскошную гостиную с лепниной и позолотой, где на стенах висели подлинники Буше и Фрагонара.

Алиса была поражена тем, как Ники, которого она знала и видела совсем недавно другим – естественным и открытым, – с такой легкостью превратился в человека светского и искушенного в правилах этикета, как непринужденно и спокойно чувствует он себя среди всего этого великолепия. Самой себе она казалась серенькой провинциальной мышкой.

– Дорогая, ты всегда прекрасна, – ответил Ники, ободряюще улыбнувшись.

Он догадался, как неловко она себя чувствует, и посетовал на себя за то, что привычно переоделся к ужину, не подумав, как это смутит Алису. «Надо будет немедленно заняться ее гардеробом», – отметил про себя он и поспешил принести свои извинения.