– Прости! – хрипло прошептала она. – Я сама не понимаю, что говорю. Мы так давно не видались… Останься, Ники!

Взглянув на свои золотые с эмалью наручные часы, он рассеянно повертел колесико, включавшее весьма необычный механизм – по надобности часы каждый час давали о себе знать, и в запястье впивалась небольшая иголочка.

– Не сегодня, Софи, – вежливо отказался он.

– Думаю, своей новой возлюбленной ты бы «нет» не сказал! – резко бросила Софи, поняв, что своего не добьется.

Князь поднял глаза от часов, и в них блеснул незнакомый огонек.

– А это, дорогая моя, тебя пусть не заботит.

– Хам и наглец! – выкрикнула ему в лицо Софи.

Ники рассмеялся.

– Неужели ты только теперь об этом догадалась? – И, отвесив поясной поклон, он вышел из ее будуара.

Графине все таки удалось слегка испортить ему настроение. Вернувшись домой, Ники отпустил камердинера, зашел к себе в кабинет, выпил несколько рюмок коньяка, чтобы расслабиться, и вскоре забыл об оскорблениях, которыми осыпала его Софи. Час спустя он был спокоен и даже доволен. Присутствие в доме Алисы грело ему душу. «Правда, могут возникнуть всякие неожиданности из за ее злодея мужа, – подумал он. – Но черт с ними!»

Все его мысли были теперь только о женщине, спавшей наверху.

Он встал и тихо поднялся по лестнице. У Алисиной кровати горела небольшая газовая лампа. Ники долго стоял и любовался тем, как мирно она спит. Она казалась такой хрупкой, такой беззащитной. Грудь под тонкой ночной рубашкой мерно вздымалась, на щеках играл легкий румянец, золотистые волосы в неярком свете ночника отливали медью. Ники снял фрак и бросил его на стул, потом разделся совсем, не сводя жадного взора с Алисы.

Услышав, как стукнули об пол его туфли, она открыла глаза и тихонько ахнула. Он лег рядом с ней и легко коснулся ее губ своими, а руки его скользнули вдоль ее тела, приподнимая тонкую рубашку.

Ники чувствовал, как она откликается на его ласки. Он развязал бретельки, обнажив ее плечи; одно движение – и рубашка была отброшена в сторону. Ее руки сомкнулись на его спине, и он с облегчением подумал, что его вынужденному воздержанию наконец то пришел конец.

Той ночью все повторялось снова и снова. Ники хотел, чтобы она вновь отдавалась ему, вновь кричала от наслаждения. Он хотел удостовериться в том, что Алиса принадлежит ему одному и никому больше, что она – в его доме, в его постели, что она готова удовлетворить все его прихоти. Где то в глубине души теплились совсем иные чувства, но сейчас Ники жаждал убедиться в том, что в их отношениях главный он, и тем приятнее была его роль, чем чаще она молила о том, чтобы он опять и опять дарил ей наслаждение.

Той ночью Алиса любила его беззаветно, отдавалась ему без остатка, и каждая его ласка будила в ее душе и теле все новые и новые восторги. Наконец насытившись, они заснули в объятьях друг друга, и, прильнув к его груди, она сквозь сон слышала, как мерно бьется его сердце.

8

СТРОПТИВАЯ ЛЮБОВНИЦА

Рано утром дверь в спальню распахнулась, и на пороге появилась очаровательная девчушка с копной золотисто рыжих кудряшек, которая залопотала по фински:

– Мамочка! Посмотри, что мне купил дядя Ники… – Она замолчала, а через секунду, увидев, что он лежит в кровати рядом с ее мамой, закричала уже по французски: – Дядя Ники!

Прижимая к себе огромную фарфоровую куклу с белокурыми локонами, Кателина помчалась к позолоченной кровати под серебристо жемчужным балдахином, увенчанным фигурками четырех купидонов.

Кателина была ребенком живым и непосредственным, унаследовавшим от матери красоту и очарование.