– Все, Василий, достаточно, – поспешно сказал он.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – ответил сообразительный Василий и немедленно исчез.

Ники подошел к кровати и поцеловал Алису в щеку.

– Прости. Я не понял, что Василий тебя смущает.

– Я знаю, это глупо… Но, понимаешь… я не привыкла к тому, чтобы в мою спальню заходил слуга мужчина.

– Я должен был об этом подумать. С сегодняшнего дня буду одеваться сам.

– Что ты! Я вовсе не хочу гнать твоего слугу. И потом, разве ты сумеешь? – извиняющимся тоном залепетала Алиса.

– Что за чушь! Василий будет только рад лишнему досугу, а одеваться сам я вполне в силах. У мужчин, слава богу, нет этих идиотских крючков и завязочек, которыми изобилует женское неглиже. Ну, милая, а теперь – скорее в ванну, а то Кателина окончательно расстроится. И не волнуйся, Василию я все объясню.

Ники вернулся удивительно быстро, уже облаченный в безупречный, кофейного цвета сюртук с коричневым, шитым золотом жилетом.

Алису одевала Мария, а Кателина сидела на пуфике и на удивление спокойно и терпеливо за этой процедурой наблюдала. Платье у Алисы по прежнему было одно единственное из полосатого сине зеленого шелка, с высоким воротником. Ники велел Марии подыскать в гардеробе его матери подходящую накидку, и та быстро нашла нужную – темно синюю, с широкой каймой.

Волосы у Алисы были убраны – подняты кверху и заколоты, и только на висках вились золотистые локоны. Окинув ее придирчивым взглядом, Ники сказал:

– Надо будет обновить твой гардероб, дорогая. К сожалению, все платья, которые оставила здесь моя мать, безнадежно вышли из моды. Накидка, впрочем, отличная. А ты, прелесть моя, – обернулся он к Кателине, – выглядишь очень элегантно.

Кателине Мария купила белое платье с зелеными бантиками и зеленое короткое пальтишко с соломенной матросской шляпкой. Все это удивительно ей шло.

– Итак, дамы, в путь! – провозгласил Ники.

Кателина помчалась вперед, и Ракель едва поспевала за своей воспитанницей. Ландо с опущенным верхом уже стояло у парадного крыльца. Оно было вычищено до блеска, четверка гнедых выглядела сказочно. Когда все расселись, кучер в парадной ливрее из зеленого бархата взмахнул кнутом и пустил лошадей рысью.

Кателина никак не могла усидеть на месте – она все время вскакивала, задавала вопросы и всячески старалась привлечь внимание дяди Ники к себе. Алиса с радостью подумала, что к новой жизни ее дочка привыкла мгновенно. Она была девочка живая, любопытная, привязчивая и все новое воспринимала с радостью. А поскольку отец избегал Кателины все пять лет, она быстро забыла о нем и не тосковала по дому – тем более что все те, кого она любила, были с ней.

Кателина уговорила Ники сначала заехать в Летний сад. В этот прекрасный день там было многолюдно, и все обратили внимание на то, что самый знаменитый в столице холостяк князь появился в обществе молодой дамы с ребенком и няней.

Ракель с Кателиной как раз направились к пруду покормить лебедей, когда к ландо подъехали два кавалергарда. Оба они отвесили почтительные поклоны, и светловолосый лейтенант сказал:

– Добрый день, Ники. Кажется, я не имел чести быть знакомым с твоей очаровательной спутницей.

– Не имел, – довольно грубо ответил Ники. – Не смею вас задерживать, – добавил он совсем не светским тоном.

Кавалергарды, обиженные подобной резкостью, развернулись и отъехали.

– Похоже, наш полковник очень ревниво охраняет свое новое увлечение, – заметил с усмешкой молодой блондин.

– Ники, появившийся на публике с ребенком, – это зрелище уникальное. Думаешь, ребенок его?

– Не могу сказать. Девочка рыжеволосая, как и мать, а, к примеру, последний ребенок графини Соболевской оказался просто копией князя.