Услышав это, она вспыхнула от стыда и бессильной ярости.

– Ты слишком самонадеян, – она очень старалась говорить спокойно. – И не думай, пожалуйста, что я какая нибудь нищенка. Мария привезла с собой мои деньги. Я ни в чьем покровительстве не нуждаюсь.

– Этих денег не хватит даже на покупку приличного платья, не говоря уж о том, чтобы содержать себя, ребенка и троих слуг, – возразил Ники со свойственной ему прямотой.

– Но я неплохо образована, молода и полна сил. Я могла бы найти место гувернантки.

– В принципе я с тобой согласен, но, к сожалению, в данной сфере деятельности ситуация такова, что надежд крайне мало. – Он говорил с явной издевкой. – Для тебя, дорогая, роль гувернантки не вполне подходит. Прости, что я говорю столь откровенно, но, боюсь, ты плохо представляешь себе реальное положение вещей. Если даже – обрати внимание, я говорю «если» – какая то дама и наймет для своих детей такую молодую и красивую гувернантку, готов спорить на любую сумму, что не пройдет и недели, как ты окажешься в постели хозяина. Подумай, в каком преглупом положении ты окажешься, радость моя! Оставаясь со мной, ты, по крайней мере, можешь не бояться, что возмущенная жена, узнав про шалости мужа, вышвырнет тебя на улицу. А поскольку петербургских жен я знаю неплохо, можешь мне поверить. Не понимаю, чем ты недовольна, – продолжал он миролюбиво. – Мое покровительство устроило бы любую женщину. Я буду считать себя обязанным содержать и тебя, и твоего ребенка, и твоих слуг наилучшим образом.

Алиса почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы.

– Ты что, думаешь, что я игрушка? – возмутилась она. – Что меня можно купить?

– Дорогая, ну, конечно же! – простодушно воскликнул Ники. – Признай, женщина – это прежде всего прелестное создание, и предназначение ее – доставлять мужчине наслаждение. А потом она неминуемо становится матерью. Вот эти две роли женщина и играет. Сопротивляться этому бессмысленно, – добавил он рассудительно.

Алиса многое бы отдала за то, чтобы согнать выражение самодовольства с его лица.

– Ну что ж, в таком случае мне, возможно, есть смысл принять предложение Чернова, – сказала она, желая его спровоцировать. – Он богаче тебя? Если я решу стать дамой полусвета, мне надо будет все тщательно взвесить, – рассуждала она вслух. – Раз уж мне суждено быть игрушкой, то следует продать себя подороже. Я получила хорошее воспитание и образование, поэтому ценю себя недешево. Кроме того, я играю на фортепьяно, правда, должна признаться, в этом у меня больше умения, нежели таланта. Еще я неплохо вышиваю, но, боюсь, в спальне этот талант мне вряд ли пригодится… Я неплохо танцую, свободно владею немецким, французским, латынью, хотя это опять же, увы, мало ценится ночью.

К своему огромному удовольствию, Алиса заметила, что слова ее возымели действие. Николай сурово нахмурился.

– Будь добра, прекрати перечислять свои достоинства, – грубо перебил он ее и добавил ледяным тоном: – Эти пустые разговоры ни к чему. Ты остаешься со мной.

Заметив в его взгляде стальной блеск, Алиса невольно содрогнулась.

– Ты хочешь сказать, что разговоры о моей жизни пустые? – чуть слышно прошептала она.

– Ты меня неправильно поняла, дорогая моя, – ответил он спокойно, но с оттенком раздражения. – Я просто не намерен вести бессмысленные споры о твоих качествах и о том, кого ты одаришь своим расположением. Мадам, вы останетесь моей любовницей.

Губы его улыбались, но смотрел он на нее холодно и мрачно. Алиса на мгновение прикрыла глаза. Все идеалы ее юности рушились… Гордо вздернув подбородок, она сказала с горькой усмешкой:

– В таком случае, полагаю, мне следует поблагодарить вас за ваше великодушие и гостеприимство?

– Милая моя, – язвительно ответил Ники, – я рассчитываю получить за свое великодушие надлежащую плату.