Между тем к Ники и Алисе подъехал еще один знакомый. Майор Чернов, сидевший в открытой коляске, приподнял в приветствии шляпу, и Ники скривился от досады.

– Как приятно увидеть вас снова, госпожа Форсеус! – воскликнул Чернов с многозначительной улыбкой.

Алиса залилась краской, смущенная его тоном и взглядом, которым окинул ее майор.

– Добрый день, – холодно ответила она.

– В последнее время тебя не видно в клубе, Ники. Да и на островах у цыган ты не появляешься. Нам без тебя скучно. Впрочем, сейчас я понимаю, что причины для отсутствия у тебя весомые.

– Не думал, что мое отсутствие столь заметно, – сухо произнес Николай.

– Не скромничай, Ники. Ты же прекрасно знаешь, что свет интересуется твоей жизнью еще с тех пор, как ты был желторотым юнцом.

– Я полагаю, у людей могут найтись занятия поинтереснее, нежели слушать глупые сплетни. А ты, Григорий, очевидно, спешишь по делам? Мы не смеем тебя задерживать, – нахмурился Ники, давая понять, что разговора поддерживать не собирается.

– Как тебе угодно. Мое почтение, мадам, – сказал Чернов вполне миролюбиво. Развернув коляску, он обернулся и на прощание подмигнул Ники. – Желаю приятно провести время. Но если произойдет то же, что с Таней, дай мне знать. Пожалуй, сделка меня заинтересует.

– Не жадничай, Чернов, – ответил Ники спокойно.

Чернов лишь усмехнулся.

– Я терпелив, друг мой, и никуда не спешу. Пустив лошадь рысью, он отъехал.

– О какой сделке говорил этот человек? – спросила Алиса, уже начиная догадываться, о чем речь. – И кто такая Таня?

– Не сердись, дорогая. Таня – моя давнишняя приятельница. И Чернов отлично знает, что ты находишься под моим покровительством, поэтому тебя донимать он не будет.

– Под твоим покровительством?..

Алиса не сразу поняла, что он имеет в виду. Господи, надо было давно догадаться… Только теперь она вдруг ясно осознала, как общество восприняло ее появление, и готова была провалиться от стыда сквозь землю. Утешало одно – родители ее не дожили до этого дня, не знают, как низко она пала и какая унизительная судьба ее ждет…

Все годы, проведенные с Форсеусом, она ждала, когда подрастет Кателина, копила деньги, надеясь рано или поздно убежать и ни от кого более не зависеть. А теперь, поддавшись обаянию князя, она лишилась последнего, что у нее было, – чувства собственного достоинства.

Больше всего ее возмутило, с какой уверенностью говорил о ней Николай – как о своей собственности.

– Кажется, я не принимала твоего покровительства, – холодно сказала она.

– Любовь моя, когда я обнаружил тебя в том амбаре, согласись, выбор у тебя был невелик, – заметил Ники вполне резонно. – Останься ты у Форсеуса, он бы продолжал тебя избивать и, не дай бог, опять бы чем нибудь опоил, чтобы уморить окончательно. А в твоем нынешнем положении, – продолжал он с ласковой улыбкой, – согласись, немало преимуществ – особенно для женщины, которая весьма расположена к своему покровителю. Моя щедрость известна всем, и, если ты будешь и впредь так же меня удовлетворять, мы с тобой отлично поладим.

Алиса не верила своим ушам. Так значит ей надлежит его «удовлетворять», а за это он будет ей щедро платить. Ей показалось, что с ее глаз спала некая розовая пелена, и жизнь предстала перед ней во всей своей неприглядности.

– Как ты можешь так говорить?! Как ты смеешь судить о том, насколько я к тебе расположена? Более того…

– Позволь мне пробыть с тобой наедине минуты три, – перебил ее Ники, – и, уверен, мне удастся тебя убедить.