Николай сел в седло, взял Алису на руки, и кавалькада медленно тронулась в обратный путь. Арни вез Кателину, а Мария и Ракель сидели за спинами двух кавалергардов. Через час они вновь оказались на Петербургском тракте, где их дожидалась карета Ники. Алису, Кателину и служанок пересадили в карету, и путешествие продолжилось.

Петербургский особняк Николая Кузанова, здание из розового финского мрамора, располагался неподалеку от Зимнего, на Миллионной. Дворец в строгом классическом стиле, построенный в 1785 году, был преподнесен в подарок Платону Кузанову самой Екатериной II. Отец купил его Ники, поскольку большую часть времени проводил в «Ле репоз».

К Алисе немедленно вызвали доктора, объявившего, что жизнь ее вне опасности: доза лауданума, которой ее попотчевали, была, к счастью, не смертельной. Двое суток у постели Алисы, метавшейся между забытьем и явью, дежурили служанки. На утро третьего дня, когда Николай зашел ее проведать, он застал Алису проснувшейся и возлежавшей на груде кружевных подушек.

– Нынче ты выглядишь куда лучше, – сказал он, ласково улыбнувшись. – А то я уж было решил, что привез сюда Спящую красавицу.

Алиса в ответ печально улыбнулась.

– Я должна благодарить тебя за столь чудесное спасение. Мария мне все рассказала. А я уж думала, что мне и не выжить…

Слезы подступили у нее к глазам, и Ники, опустившись на колени у ее изголовья, нежно утер слезинки пальцами.

В ответ на его расспросы Алиса рассказала, как, вернувшись домой, застала там господина Форсеуса, как он избил ее, как она потеряла сознание. Услышав все это, Ники вскочил и принялся расхаживать по комнате. В голове его роились самые черные мысли.

– Клянусь, он больше никогда не посмеет поднять на тебя руку! – сказал он мрачно, когда Алиса закончила свой рассказ. – Со мной ты в безопасности, – добавил он, подойдя к ней и взяв ее за руку.

– Но я не могу пользоваться твоим гостеприимством бесконечно. Да и родители твои не захотят терпеть в доме чужих людей…

Ники решил, что не стоит опять заводить сейчас этот бессмысленный спор, и сказал миролюбиво:

– Давай поговорим об этом, когда ты поправишься. А что до моих родителей, то они уж три года, как сюда не заглядывали. Они живут в основном в своем имении, столица им не по душе. Так что не беспокойся, тебе никто и ничто мешать не будет. А тебя я прошу – говори мне обо всем, что тебе нужно. Думаю, силы к тебе скоро вернутся. Сегодня, должен признаться, ты выглядишь просто восхитительно, – добавил он с нежной улыбкой. – Хочется надеяться, что вечером ты сможешь спуститься к ужину. А сейчас, увы, меня ждут в полку. Не скучай, дорогая, я вернусь не поздно.

– Спасибо тебе за все. Надеюсь, когда нибудь я смогу тебе отплатить…

«Сможешь, радость моя, сможешь!» – думал Ники, спускаясь по лестнице. Он замечал в себе в последнее время совсем не свойственные ему романтические настроения. Пока Алиса была в забытье, он едва сдерживался, чтобы не обнять ее – такую теплую, беззащитную, манящую, – но так и не позволил себе этого. Более того, пробыв в Петербурге уже целых три дня, он не посетил ни одной другой дамы. Ни цыганок на островах, ни графинь, ни балерин. Почему то ему хотелось дождаться, когда очнется Алиса. Ники даже не подозревал в себе такой преданности, и останавливали его вовсе не соображения морали. По нескольку раз на день он принимал ледяные ванны, дабы усмирить бушующую плоть, и сам над собой подшучивал, но оставался Алисе верен.

Тем утром Николай пребывал в таком прекрасном расположении духа, что даже настойчивое письмо от его любовницы, графини Амалиенбург, поданное ему за завтраком, не омрачило его настроения. Софи, судя по всему, прослышала о его гостье (сплетни всегда распространяются со скоростью света) и зазывала его на вечер к себе, якобы на игру в карты.