– Уже лучше, – он вдруг широко улыбнулся. – Любовь моя, давай не устраивать спектакля на публику. И так все дамы, увидев меня на балу, будут обсуждать это событие неделю. Я, пожалуй, лет пять или шесть не показывался в подобных собраниях. Так что, заслужив мое внимание, ты вполне можешь считать себя королевой бала.

И действительно, оркестранты не сводили с их пары глаз, что весьма плачевным образом отражалось на качестве исполнения. Половина вальсирующих разглядывала их в открытую, другая же делала вид, что не замечает ни пунцовых щек Алисы, ни мрачного лица Ники, ни того, как страстно они что то друг с другом выясняют.

– Успокойтесь, князь, – сказала Алиса официальным тоном. – Я не собираюсь привлекать ничьего внимания; мне не нужны проявления ваших чувств – ни публичные, ни интимные. Все равно очень скоро выяснится, что мой муж жив, и тогда репутация моя, и без того сомнительная, погибнет окончательно. Так что незаконнорожденное дитя вряд ли изменит положение женщины, от которой общество отвернулось. Вы можете перестать оказывать мне на людях знаки внимания, а я с превеликим удовольствием позволю себе вести себя с вами невежливо. Это избавит вас от необходимости обо мне беспокоиться.

– Это бы меня очень устроило, мадам, – ответил Ники жестко; вспомнив о ссоре с отцом, он разозлился еще больше. – Однако с трудом верится в искренность ваших слов. Из чистого любопытства мне бы хотелось выяснить, каковы ваши истинные намерения. Сегодня днем я имел довольно неприятный разговор с отцом и подозреваю, что вы рассчитываете совсем не на то, о чем заявляете, – сказал он многозначительно.

Алиса, онемев от негодования, некоторое время молча смотрела на него, но затем взяла себя в руки и сказала твердо:

– Правильно ли я вас поняла, мсье? Не хотите ли вы сказать, что я вас домогаюсь? Какая неслыханная дерзость! Боюсь, мне придется вас разочаровать… – она говорила негромко, но весьма красноречивым тоном. – Я не могу разыгрывать спектаклей даже ради того, чтобы уберечь своего будущего ребенка. А искать защиты у вас, человека, который стал бы моим защитником по принуждению, – нет, это положительно невозможно!

Она смотрела ему прямо в глаза, и Николай не отвел взгляда. Совершенно неожиданно он широко, по мальчишески улыбнулся, а потом рассмеялся.

– Какая ты хорошенькая, когда сердишься, – прошептал он ласково, любуясь разрумянившимися щеками, пылающими гневом фиалковыми глазами, вздымающейся грудью. И добавил с облегчением: – Мне следовало догадаться, что ты не имеешь никакого отношения к чудовищному плану, предложенному моим отцом.

Алиса воззрилась на него с неподдельным удивлением.

– Что за план? – поспешила спросить она.

– Представь, он мне приказал на тебе жениться! – Ники с улыбкой смотрел на Алису, от изумления открывшую рот. – Теперь я могу сообщить батюшке, что его усилия напрасны, поскольку ты не меньше моего противишься этой идее.

– Это в любом случае невероятное предложение, поскольку я замужем, – пробормотала Алиса, однако сердце ее тревожно забилось.

– Вовсе не такое уж невероятное, моя дорогая. Мой отец удивительно упрям и, если вбил себе что то в голову, обязательно добьется своего, – усмехнулся Ники. Он абсолютно успокоился: теперь оставалось только дать понять отцу, что никто не смеет ему приказывать.

– В данном случае придется ему смириться, – нахмурилась Алиса. – Что за абсурдная мысль!

– Согласен, – не слишком вежливо поспешил согласиться Ники.

Танец закончился, но он не спешил выпускать Алису из своих объятий.

– Мсье, теперь вы свободны от моего нежелательного общества. Вы вольны выбрать партнершу для следующего танца по своему вкусу, – съязвила Алиса.