Приехав домой, он медленно поднялся по лестнице и сразу прошел в комнату Алисы. Ему хотелось полюбоваться на нее спящую, посмотреть на ее спокойное, красивое лицо – он надеялся, что это поможет избавиться от преследовавшего его образа Софи.

Ники был уверен, что в столь поздний час Алиса спит глубоким сном, но она бодрствовала – лежала в кровати при свете ночника.

Не успел он открыть рот, как она сказала ледяным тоном:

– От тебя пахнет чужими духами!

– Графини Амалиенбург, – невозмутимо ответил он и подошел к кровати.

– Да как ты смеешь?! – воскликнула Алиса, отпрянув от него.

– Как я смею? – удивленно переспросил Ники. Он и помыслить не мог о том, что следует объясняться с любовницей.

– Просто немыслимо! Ты приходишь сюда прямо из чужой постели! Ты грязный, мерзкий человек! – возмущенно закричала она.

– Не смею с вами спорить, мадам, – ответил он, любуясь разгневанной Алисой. – Но позвольте вам напомнить, что любовницы не должны быть чересчур требовательными. Это неумно.

– Я не желала становиться твоей любовницей, и мне наплевать, умно я себя веду или нет! Позволь мне обойтись без поучений таких негодяев, как ты!

Взгляд Ники стал злым, но Алиса смотрела на него без страха. Она извелась за эти долгие часы, представляя себе в самых отвратительных позах Ники и графиню Амалиенбург.

– Знаешь, дорогая, терпеть не могу сцен, особенно в тот момент, когда прихожу к любовнице, чтобы она развеяла мою тоску.

– Пусть тебя утешает твоя шлюха Софи! – сердито бросила Алиса.

– Госпожа Форсеус, прошу вас, не будьте столь вульгарны. Вульгарных женщин я могу найти сколько пожелаю.

Ники зло улыбнулся и подумал мрачно: «Две стервы за одну ночь! Это слишком».

– Делай, что тебе будет угодно, – заявила Алиса, натягивая простыню до подбородка.

– Что мне будет угодно…

Ярость и раздражение, копившиеся с самого утра, нахлынули на него. Разговор с отцом, вечер в клубе, потом этот проклятый прием у Голощекиных, общение с Софи, а теперь еще этот скандал. К тому же он с самого утра накачивался коньяком, так что ни сил, ни желания сдерживаться у него не было.

– Может быть, мне и удастся исправить твое настроение, – объявил Ники и, подойдя к кровати вплотную, стал расстегивать мундир. – Подвинься, – велел он сквозь зубы, продолжая раздеваться.

Тяжело опустившись на кровать, Николай отстегнул шпоры и чертыхнулся. Снять сапоги без посторонней помощи было почти невозможно. Он обернулся к Алисе и сорвал с нее одеяло.

– Мадам, потрудитесь мне помочь. Софи хотя бы сапоги с меня снимает.

– Да, эта шлюха во всем тебе готова услужить! – воскликнула Алиса и разрыдалась.

Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Если Ники лишит ее своего покровительства, куда ей деться с двумя детьми на руках? Она не могла понять, что с ним случилось. Он был совсем не похож на того человека, которого она имела неосторожность полюбить… Однако делать было нечего. Опустившись на колени, Алиса долго возилась сначала с одним сапогом, потом с другим, а Ники, опершись на локоть, лежал и смотрел на нее холодным взглядом. Сняв наконец второй сапог, Алиса поднялась с колен.

– Только посмей до меня дотронуться! – процедила она сквозь зубы.

– Я? Уж я то посмею, госпожа Форсеус! – в голосе его звучала неприкрытая угроза.