Юкко, прыгнув к ним, схватил Ники за руку, пытаясь его удержать. Но Ники был слишком силен. Он оттолкнул Юкко и снова бросился на Форсеуса, успевшего вскочить на ноги. И тут на поляне появилась Алиса. С горящими глазами она метнулась к Ники в тот момент, когда он готовился нанести роковой смертельный удар.

– Нет! Остановись! – кричала она. – Я не хочу, чтобы кровь этого человека была на нашей совести. Ники, умоляю тебя!

Только этот голос мог остановить Ники. Поколебавшись мгновение, он выпустил человека, беспомощно застывшего перед ним, и глухо произнес:

– Я не убью тебя, но знай: еще раз попадешься мне на глаза – тебе не жить.

Форсеус с фанатичностью безумца – к тому же безумца, мнящего себя поборником религиозных устоев, – воскликнул:

– Господь накажет вас за все ваши грехи!

Ники только презрительно усмехнулся в ответ.

Вскочив в седло, он усадил Алису перед собой и взмахом руки приказал Юкко и Арни следовать за ними.

Домой ехали не спеша. Ники прижимал к себе Алису, и их обоих переполняло огромное счастье. Они даже не разговаривали, наслаждаясь спокойствием и тишиной. Некоторое время спустя Ники, залюбовавшись золотистыми волосами Алисы, вдруг сказал неожиданно для самого себя:

– Я люблю тебя.

Он произнес это совсем просто, как будто не в первый раз. В душе его еще жило воспоминание о тех страшных минутах, которые он пережил, решив, что потерял ее навсегда.

Алиса ответила ему счастливой улыбкой, и Ники нежно поцеловал ее в макушку.

Они возвращались домой…

13

ЗОЛОТЫЕ ДЕНЬКИ

В «Мон плезир» они приехали под вечер. Кателина ни на шаг не отходила от матери, и Алиса, несмотря на усталость, решила уложить ее сама. Между тем Ники приказал подать в спальню праздничный ужин – ему хотелось отметить благополучное возвращение Алисы чем то особенным. Небольшой столик на двоих освещали бесчисленные свечи, в пламени которых посверкивали серебро и хрусталь. Перед ними на тарелках китайского фарфора лежали груды спаржи, приготовленной Настей согласно строгим инструкциям. Рядом с каждым прибором стояли фарфоровые чаши для омовения рук, а посреди стола – серебряный соусник с растопленным маслом.

Ники с улыбкой закатал рукава своей белоснежной рубашки и, предложив Алисе последовать его примеру, прямо руками принялся за спаржу.

Алиса с некоторой нерешительностью смотрела на то, как Ники, забыв о правилах этикета, от души, лакомится изысканной едой. Заметив, что она не спешит к нему присоединиться, Ники сказал с улыбкой:

– Да, благовоспитанные дамы предпочитают на людях спаржу не есть. Но, дорогая, должен сказать, что правила поведения за столом меня волнуют гораздо меньше, нежели приятная перспектива поужинать в таком очаровательном обществе.

Взглянув на красавца князя, Алиса иронично заметила:

– Вы очень меня успокоили, ваше сиятельство. Как я понимаю, вы простите мне даже то, что я измажу маслом подбородок?

– Можешь измазать им все, что тебе только заблагорассудится! – бархатным голосом ответил Ники.

– Я в восторге от вашей раскованности, – улыбнулась Алиса, принимаясь наконец за спаржу.

– Да, я это замечал… раз или два, – по волчьи оскалился Ники.

– Ешь, дорогой. Набирайся сил, – ответила Алиса с набитым ртом.

Весь ужин они провели в болтовне ни о чем, а после еды Ники не стал удаляться в кабинет, чтобы выкурить сигару, а предпочел развлекать даму.

Потом они сидели у камина, смотрели на огонь, и Ники, обняв Алису, вдруг снова сказал:

– Я люблю тебя.

Алиса недоверчиво взглянула на него.

– Я думала, мне приснилось… Ты, кажется, говорил это, когда мы возвращались домой.