– Сразу после свадьбы мы с твоей матушкой уедем в деревню. А ты изволь позаботиться о матери моего внука. – Голос его звучал глухо – князь не хотел выдавать своих истинных чувств.

– Хоть я и уважаю семью, отец, но, боюсь, семейные инстинкты не развиты у меня в той степени, что у тебя, – ответил Ники чуть высокомерно.

– Избавь меня от своих наглых замечаний, – ответил князь Михаил сдержанно. – Делай то, что велено, и помни о том, каковы могут быть последствия, если ты посмеешь меня ослушаться. – Он выждал несколько секунд и, поняв, что ответа не последует, встал с кресла. – Прошу тебя, не опаздывай в церковь. Алисе в ее нынешнем положении не следует долгое время проводить на ногах.

Князь Михаил удалился, а Ники так и остался сидеть в библиотеке. Тело его ныло после вчерашней попойки, в голове не было ни единой мысли. Наконец, с трудом поднявшись на ноги, он побрел к себе в спальню, где его тут же сморил сон. Камердинеру с трудом удалось его добудиться, чтобы он успел принять горячую ванну и облачиться во фрак.

Через час Ники поспешно шел по бесконечным коридорам в домашнюю церковь. Кузен Алексей, назначенный шафером, едва поспевал за ним. Церковь была небольшая – человек на двести. Когда Ники вошел в залитый светом тысяч свечей храм, собравшиеся облегченно вздохнули: жених опоздал всего на пятнадцать минут.

Как только Ники подошел к аналою, распахнулись двери, грянул хор, и по проходу прошествовала Алиса. В платье бежевого шелка, расшитом кружевами, она была хороша несказанно. Ее раздавшаяся талия, предмет бесконечных переживаний мадам Вевей, была искусно скрыта ниспадавшей туникой. Высокую прическу венчала небольшая, усыпанная бриллиантами тиара, подарок князя Михаила, к которой была прикреплена кружевная фата до полу. На шее у Алисы сверкало изумрудное ожерелье от Ники, а в ушах – преподнесенные Алексеем бриллиантовые серьги.

Когда Алиса появилась в храме, у Ники перехватило дыхание. Не сразу опомнившись, он шагнул к ней и взял за руку. Шаферы подняли над головами молодых тяжелые позолоченные венцы. Священник в темно синей, шитой серебром рясе начал службу.

Алиса с самого утра чувствовала себя не слишком хорошо, а в церкви из за обилия народа было душно. Она не могла дождаться, когда кончится служба, и думала только об одном: как бы не упасть в обморок. Наконец молодые обменялись кольцами, и священник объявил их мужем и женой перед господом и перед людьми. Выходя из церкви, Алиса почувствовала, что вот вот потеряет сознание, и тяжело оперлась на руку Ники.

За последние два дня Ники не обменялся с ней и парой слов; он повиновался воле отца, но смириться с этим не желал. Внезапно его поразила одна простая мысль – Алиса тоже всего лишь действующее лицо этого спектакля, ей тоже навязана роль, причем ее положение труднее – она носит под сердцем ребенка. Так или иначе, Ники понял, что не следовало было винить во всем ее.

– Держись, дорогая, – шепнул он. – Ни к чему терять сознание перед изумленными гостями.

– Я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы ты соблаговолял уделять мне хотя бы крупицу своего внимания, – прошептала она в ответ со слезами в голосе.

Эти слова снова напомнили Ники о том, что отныне он не волен сам распоряжаться своей жизнью.

– Вспомни, что я тебе ничего не обещал, – невозмутимо ответил он.

Услышав его ответ, Алиса побледнела еще больше. Похоже было, что она все таки лишится чувств. Недолго думая, Ники подхватил ее на руки и понес по лестнице наверх.

Обоих мучили самые противоречивые чувства. Ники пугала собственная жалость к этой женщине, которая так доверчиво вручила ему свою судьбу. Алиса же не могла представить себе жизни без него, и ее пугала эта зависимость. Кроме того, она безумно устала. Ей надоело сносить язвительные замечания Ники, чередовавшиеся с нарочитым равнодушием, но она была слишком измотана, и сил пикироваться с ним у нее не было.