— Или ты хотел смягчить глупую жену вином, чтобы она стала более сговорчивой?

Он сглотнул и отвернулся. В ее обвинении чересчур много правды. Он не мог заставить себя все отрицать. Она это тоже заметила.

— Хорошо! — Джулия отложила салфетку и схватила сумку. — Новый поворот, Бен. Нужно гораздо больше, чем пара бокалов шампанского, чтобы заставить меня смириться с твоей особой линией.

Твой сын — это одно. Твоя бывшая любовница другое. Я не собираюсь делить мой брак с ней. Этого я не потерплю. Так что решай, Бен, — или она, или я. И делай это побыстрее. Раньше, чем я обнаружу, что опустилась еще ниже, чем сейчас.

— О чем это ты? — Он схватил ее за руку.

В мерцающем свете лампы, висевшей над столом, глаза Джулии сверкали, точно угли.

— О том, что я больше не собираюсь вкладывать частицу себя в тебя или в твоего ребенка. И так будет до тех пор, пока я не обрету уверенность, что через год или два не останусь с пустыми руками. Ты уже многого лишил меня. Моего доверия. Моего представления о будущем, которое мы будем вместе строить. А теперь я не собираюсь ждать, пока ты разобьешь мое сердце из-за этого маленького мальчика. Я больше ничего не хочу терять! Так выпей за это, Бен Каррерас, и, проклятье, отпусти мою руку. Или я устрою такую сцену, какую ты не скоро забудешь!

У Бена не было выбора. Взмахнув рукой, она высвободилась и ушла, оставив его одного. Окружающие с интересом следили за представлением.

— За ваше здоровье! — Бен поднял бокал, печально оглядывая любопытных. — Люди, вспомните ваших старых подружек!

Она отправилась домой пешком по вымощенной кирпичом тропинке. Тропинка вилась, следуя изгибам берега. Слезы, застилающие глаза, мешали Джулии уверенно идти по узкой дорожке.

Она ненавидела Бена и не могла понять, почему признание этого факта заставляло ее снова и снова плакать.

На пороге дома ее встретила взволнованная бабушка.

— Ниспосланная богом Джулия, наконец-то ты здесь!

— Думаю, Бен уже вернулся, — к этому времени она уже овладела собой, — и сказал тебе, как замечательно мы провели вечер.

— Дитя мое, он приезжал и снова уехал!

— Уехал? — тупо повторила Джулия и почувствовала, как подгибаются колени. Разве возможно, чтобы минуту назад она ненавидела мужа, а в следующую минуту приходила в ужас от мысли, что потеряла его?

— Он повез малыша в больницу!

— В больницу?

— Джулия, у тебя что-то не так со слухом? Бен повез малыша в больницу «Свод мира». Ребенок серьезно болен. Бен чрезвычайно огорчен и озабочен. Я тоже. И хочу сейчас быть с ними обоими, но мне пришлось остаться, чтобы встретить тебя. Потому что твой муж очень беспокоился.

Лично я думаю, что этому человеку вовсе не обязательно терзаться, гадая, куда снова исчезла его жена. Но подозреваю, что в эти дни мое мнение в твоих глазах почти ничего не стоит.

— Если тебе так надо кого-нибудь проклинать, ответила Джулия, — проклинай Бена! В этот раз виноват он, а не я.

Бабушка ничего не ответила. Но во взгляде, устремленном на внучку, читалось такое разочарование, что Джулия не знала, куда ей деваться.

— Полагаю, ты думаешь, что сейчас это вряд ли важно, — пробормотала она.

— А ты, мой ангел, думаешь, это важно?

— Нет, — ответила Джулия и снова почувствовала себя никчемной дрянью. — Самое важное здоровье малыша. Амма, ты.., не поедешь со мной в больницу?

— Нет, — отрезала Фелисити. — Пока у Бена есть ты, он не нуждается во мне. Если ты не против, я бы осталась здесь до утра.