|
Это характерно для него. И когда он прибудет, Синон, никто не должен заподозрить, что нечто другое, а не болезнь стала причиной смерти моего брата Квинта Сервилия Цепиона. – Понимаю, – сказал Синон с совершенно неподвижным лицом. – Да? – Вполне, госпожа. – К завтрашнему дню отыщи свое средство. Это возможно? – Возможно. – Хорошо. Теперь сбегай за угол, в дом моего брата Квинта Сервилия Цепиона, и попроси его прийти ко мне сегодня по срочному делу, – приказала Сервилия. Синон ушел. Сервилия откинулась на ложе, закрыла глаза и улыбнулась. Она оставалась в той же позе, когда вскоре пришел Цепион. Их дома стояли поблизости. – В чем дело, Сервилия? – взволнованно спросил он. – Твой слуга выглядел таким озабо-ченным. – О боги, надеюсь, он не напугал тебя! – резко проговорила Сервилия. – Нет-нет, уверяю тебя. – Он тебе не понравился? Цепион удивился: – Почему он должен был мне не понравиться? – Понятия не имею, – сказала Сервилия, похлопав по краю ложа. – Сядь, брат. Я прошу те-бя оказать мне услугу и еще хочу убедиться в том, что ты кое-что сделал. – Услугу? – Синон – мой слуга, которому я доверяю больше всех. И я хочу, чтобы он кое-что сделал для меня в Пергаме. Я должна была подумать об этом сразу, когда сегодня ты был у меня, но по-началу это не пришло мне в голову, поэтому прости, что позвала тебя снова. Ты не будешь воз-ражать, если Синон отправится в Азию в числе сопровождающих тебя? – Конечно нет! – искренне согласился Цепион. – Великолепно, – промурлыкала Сервилия. – А что я должен был сделать? – Составить завещание, – сказала Сервилия. Он засмеялся. – И все? Какой же здравомыслящий римлянин не помещает свое завещание у весталок, как только становится мужчиной? – Но разве у тебя не изменились обстоятельства? Теперь ты женат, у тебя есть дочь, но нет наследника в твоем собственном доме. Цепион вздохнул. – В следующий раз, Сервилия, в следующий раз. Гортензия была разочарована, когда пер-вой родилась девочка. Но она милая малышка, и роды были легкие. А сыновья еще появятся. – Значит, ты все оставляешь Катону, – утвердительно произнесла она. Лицо, так похожее на лицо Катона, исказилось от ужаса. – Катону? – взвизгнул он. – Я не могу оставить состояние Сервилия Цепиона кому-либо из Порциев Катонов, как бы я ни любил моего брата! Нет, нет, Сервилия! Оно оставлено Бруту, потому что Брут не будет возражать, если его усыновят как Сервилия Цепиона. Он не откажется от этого имени. Но Катон? – Цепион засмеялся. – Ты можешь себе представить, чтобы твой ма-ленький братец Катон согласился иметь любое другое имя вместо собственного? – Нет, не могу, – ответила Сервилия и тоже посмеялась немного. Потом на ее глазах вы-ступили слезы, губы задрожали. – Какой мрачный разговор! Но я должна была поговорить с то-бой об этом. Никогда не знаешь, что ждет впереди. – Однако Катон – мой душеприказчик, – добавил Цепион, готовясь покинуть комнату. – Он проследит за тем, чтобы Гортензия и маленькая Сервилия Цепиона наследовали столько, сколько позволит мне оставить им lex Voconia, и проследит, чтобы Брут получил сполна. – Какая странная тема разговора! – сказала Сервилия, поднимаясь с ложа, чтобы проводить его до двери, и поцеловав его на прощание, что крайне его удивило. – Спасибо, что берешь Си-нона с собой. И еще спасибо, что успокоил меня. Я знаю, что боюсь напрасно. Ты ведь вернешь-ся! Она закрыла за ним дверь и постояла немного, не в силах двинуться с места. Ее пошатыва-ло. Итак, она была права! Брут являлся его наследником, потому что Катон никогда не согласит-ся войти в семью патрициев под именем Сервилия Цепиона! О, какой замечательный день! Даже измена Цезаря уже не ранила так больно, как несколько часов назад. |
