Амеранд покачал головой:

— У нас записи лишь шестимесячной давности, и у меня не ко всем из них есть доступ. Клерки обнаружат сразу, если кто-то попытается его получить.

— Не важно. Даже немногие окажут помощь.

Он скривил губы, раздумывая и сомневаясь. Затем произнёс:

— Вы можете записать код?

Я активировала экран на внутренней стороне перчатки:

— Диктуйте.

Амеранд выдал несколько длинных рядов букв и цифр. Я впечатала их, зашифровала и сохранила.

Есть кое-что ещё, что мне нужно от тебя, Амеранд.

Я медленно стянула с руки перчатку. Подошла к нему и положила правую ладонь на его висок. Это был интимный жест, более свойственный любовникам. Я смотрела в его глаза — широко открытые, глубокие, такие болезненно-детские. Кожа под моей ладонью была тёплой. Я чувствовала, как слегка царапается пробивающаяся щетина. Медленно я ощутила, как во мне поднимается волна непрошеного, но настоящего и сильного желания.

— Берегите себя, — сказала я. — Если ситуация выйдет из-под контроля, приходите к нам. Мы поможем, клянусь.

В глазах Амеранда засияла надежда, рождённая из глубокого, бездонного горя.

— Благодарю, — шепнул он.

А потом повернулся и бросился бежать. Легко и быстро. Через тоннель. В темноту. С моей микроскопической камерой прямо под волосами. У самого виска.

Я стояла и наблюдала за ним, пока его фигура не слилась в единое целое с другими тенями.

Глава 26

ТОРИАН

Ториан сидел за изогнутым дугой столом в своей чистой, разумно обставленной и оснащённой всем необходимым личной пассажирской кабине. Он сердито уставился на активную панель прямо перед собой. Через неё он мрачно взирал на мужчину в одежде клерка, чьё румяное, пышущее здоровьем лицо побледнело от страха и чувства вины.

Ториан силился сосредоточиться, и от этого его кожа пылала.

Мужчина практически уничтожил больше, чем даже сам Ториан мог перечислить. Это никак не сказалось на его умении держать себя в руках.

— Как допустили, чтобы это произошло, господин Кейн? — вопрошал Ториан.

Вы знаете, что наделали. Вы знаете, какой урон чуть не нанесли. Вы сами чувствуете это.  По лицу Ториана градом катился пот, и шея сбоку по-прежнему горела, невзирая на недавнюю адаптацию ко всем изменениям.

Глава клерков Хаген Кейн отвесил поклон и задрожал. На какое-то мгновение Ториан подумал, что Кейн упадёт на колени. Он почти на это надеялся. Тогда проявились бы наиболее ярко эмоциональные аспекты работы новой организации и можно было понять, воспринял ли их сам Кейн.

— Не знаю, страж, — прошептал Кейн. — Хамад был включён в систему. Были введены команды. Разъединений не должно было случиться.

Ему следовало привезти Кейна на Дэзл. Чтобы полностью синхронизировать работу. Ему следовало постоянно держать Кейна в поле зрения.

— Вы дали Хамаду разрешение вернуться к своим обязанностям прежде, чем позволили всё полностью принять, — категорично заметил Ториан.

— Нет, страж! — закричал клерк, придя в совершенный ужас. — Он дал правильные ответы.

— Значит, он лгал вам.

Заметная дрожь сильного отвращения пробежала по телу клерка.

— Это невозможно.

— Здесь либо одно, либо другое. — Глаза Ториана сощурились. «Только вот что вы сочтёте худшим?»

На лице Кейна отразилось глубокое страдание.

— Не знаю, страж. — В его глазах блестели слёзы.

Ториан высоко ценил Главу клерков. За исключением самого Ториана, Кейн, единственный, надзирал за всеми клерками в Эразмусе. До того как он принял руководство организацией, это был холодный и расчётливый человек, неизменный профессионализм которого восхищал Ториана.