— Вы собираетесь объяснить мне, что это значит? — наконец спросила Эмилия.

— Бессмертие.

Эмилия отвела взгляд в сторону. Первое естественное движение с того момента, как она вошла в кабину.

— Соларианцы уже давно обладают бессмертием. Веками.

Ториан отверг эти слова взмахом руки:

— Я не говорю об их цепном, ограниченном бессмертии, которое приходится столь болезненно обретать вновь каждые двадцать лет и получать на него право каждые сто. Я говорю об истинном бессмертии. Разовое вмешательство, внесение определённого набора генетических изменений, ещё несколько пересадок генов и — готово. Оно принадлежит вам и вашим детям.

— Это невозможно.

— Это уже сделано. — Её глаза расширились от удивления. — Май. Шора. Тамарра. Эффес. Они уже испытали этот процесс.

Он наблюдал, как она перебирает в уме эти имена и мысленно к каждому приписывает соответствующие титулы. Сэо Май, Великая Смотрительница Тамарра, госпожа Хранительница Эффес. Самые высокопоставленные женщины Кровавого рода. Все они…

— Они все недавно родили детей.

— Да. — На лице Ториана расползлась улыбка. И он не старался её скрыть. — Их дети обладают всеми необходимыми генетическими признаками, унаследованными от обоих родителей. Эти гены сейчас дремлют, конечно, но начнут работать с наступлением подросткового возраста. — Он наклонился вперёд. — Подумайте над этим, Эмилия: смерть и время нам не страшны.

— Простите, Великий страж, но почему меня должно заботить обретение Семьёй бессмертия?

— Потому что вы — одна из нас.

Эмилия моргнула:

— Что?

Он вздохнул и попытался проявить терпимость и доброжелательность. Ей приходилось усваивать слишком много новой информации, и следующее, что ей было уготовано узнать, могло оказаться самым шокирующим.

— Кто ваш отец?

— Никко Доннелли, — сразу ответила она.

— Никко Плэйс Эразмус  Доннелли, — поправил её Ториан. — Когда-то он был надзирателем на Обливионе, но утратил осторожность и благоразумие ради очень молодой, очень красивой женщины, которая находилась там, досиживая вместо своей матери, приговорённой за предумышленное убийство.

Мы не любим незаконнорождённых детей, Эмилия. Слишком большое их количество опасно для единства Семьи. Ваш отец был совершенно заслуженно изгнан за своё преступление. Он уже давно расплачивается, однако в своё время ему будет дозволено вернуться в ряды членов Семьи. Хотя, следует вас предупредить, он никогда не поднимется очень высоко.

Итак, через Никко Плэйса Эразмуса Доннелли вы имеете касательство к Роду, и ваша мать знала это. Но, как видно, никогда вам об этом не говорила.

Эмилия изумлённо взирала на него долгое время. Выражение её лица было удивительно искренним и открытым. Он мог видеть, как её мысли мелькают со стремительной скоростью. В ней воскресли годы воспоминаний, фрагменты, которые не имели смысла до тех пор, пока не стали на место, не обрели чётких очертаний, не кристаллизовались.

— Поэтому меня допустили на медицинский факультет? — спросила она.

— Отчасти. Это было моё решение. Я хотел присмотреть за вами, хотел посмотреть, какие черты и склонности наиболее сильно проявятся в вашем характере.

— Хотели посмотреть, буду ли я несообразительной простушкой, — выпалила она и мгновенно прижала свою костлявую ладонь ко рту.

— Ну, если бы вы таковой и оказались, я бы соответственно вас и использовал, — спокойно ответил Ториан. — Но вы оказались совсем другой. Вы выполнили свою миссию вопреки физическим и эмоциональным конфликтам.