– Впечатляет. – Он взял у Эдди чашку с обжигающим кофе. – Тогда скажите, в каком шедевре упоминаются отвергнутый, пьяный и влипший по‑крупному?

Джек непонимающе уставился на Эдди.

– Так можно было бы назвать, – икнул Джордан, – историю моей жизни. – Он сделал большой глоток кофе. – Не обижайтесь, мисс Пибоди, но женщины… Боже, они… как разбитое стекло, которое валяется посреди дороги. Режут мужчин на куски, прежде чем те успевают понять, что же на самом деле произошло.

– Только в том случае, если вы решили нас переехать, – сухо ответила Эдди.

Джордан взглянул на Джека.

– Ты когда‑нибудь попадал в неприятности из‑за женщин?

– Бывало.

– Видите?

Эдди подлила Джордану еще кофе.

– А где сегодня ваш сын, мистер Макфи?

– На школьном балу. И взял с собой целую стеклянную глыбу.

– Стеклянную… глыбу?

– Женщину! – простонал Джордан. – Которая разрушила мою жизнь.

– Я вызову для вас такси, мистер Макфи, – предложила Эдди.

Джек оперся локтями о стойку. И раньше случалось, что люди плакали здесь над чашками с кофе. Но хуже всего было то, что Джордан Макфи понятия не имел, что у него из глаз льются слезы.

– И что же она вам сделала?

Джордан пожал плечами.

– Сказала «нет».

При этих словах Джека передернуло.

Неожиданно дверь распахнулась и в закусочную ворвался Уэс, который уже закончил дежурство в школе.

– Эдди, у тебя не найдется кофейку для человека, которому последние четыре часа пришлось слушать рэп?

– Мы закрыты, – заявил Джек.

Уэс взглянул на Джордана, потом перевел взгляд на Джека.

– Слава богу, ты с ним не наедине, – сказал он Эдди.

Она улыбнулась.

– Возможно, мистер Макфи немного выпил, но уж точно он неопасен…

– Я говорю не о Макфи. – Он покровительственно приобнял ее за плечи. – С тобой все в порядке?

– Все отлично, – ответила она, вырываясь из его объятий.

– Понятненько. Значит, такой подонок, как Сент‑Брайд, может к тебе прикасаться, а я нет.

– Выбирай выражения, Уэс, – предупредила Эдди.

Полицейский бросился к Джеку.

– Так и будешь прятаться за ее спиной? Может, все‑таки расскажешь своей работодательнице то, что не сообщил сразу, в тот день, когда она приняла твой жалкий зад на работу?

На мгновение в зале повисла тишина, которую нарушал только голос Алекса Требека. «Мировой рекорд – 8,891 – в этом виде легкой атлетики принадлежит Дэну О'Брайену». Джек почувствовал, как под ногами «гуляет» плитка, и уже не в первый раз подумал, что жизнь состоит из таких вот деталей.

Он не мог смотреть в глаза Эдди. Эдди, которая ему поверила.

– Я сидел в тюрьме, – признался Джек. – Восемь месяцев.

Теперь все встало на свои места: почему Джек возник из ниоткуда, почему у человека, который только что приехал в город, был только один костюм и узелок с личными вещами, почему он не хотел говорить о прошлом.

Джек ожидал ее реакции, но в горле у Эдди пересохло, как в пустыне.

– Расскажи, за что сидел, – сказал Уэс.

Но этого Джек произнести не мог.

– Я уверена, что Джек все объяснит, – дрожащим голосом проговорила Эдди.

– Он изнасиловал девочку. Полагаешь, этому можно найти объяснение?

Комната куда‑то провалилась, остался лишь крошечный прямоугольник молчания, в котором были заключены оба – и Джек, и Эдди.