– У меня не было никаких планов на сегодняшний вечер, – ответила Селена и улыбнулась Томасу. – Я же обещала, что схожу с ним на школьный бал, а когда узнала об этой малышке Челси, поняла, что необходимо принимать решительные меры. Мы им покажем, верно, Томас? Разве многие девятиклассники могут заявиться под руку с высокой, соблазнительной, тающей во рту шоколадкой?

– А нельзя ли поподробнее? Может, мне кто‑нибудь объяснит, как после стольких месяцев молчания ты так легко и непринужденно снова врываешься в нашу жизнь?

– Расставим все точки над «i», – ответила Селена. – Во‑первых, это ты меня бросил. Во‑вторых, ни для кого не секрет, где я была. Мне отлично известно, что моего номера нет в городском телефонном справочнике, но, сдается, если бы ты хотя бы вполсилы постарался, как стараешься, когда хочешь добиться оправдательного приговора, и десяти минут бы не прошло, как ты бы меня нашел.

– Примерно столько и заняли поиски, – согласился с ней Томас. – По Интернету.

Джордан опустился на диван и обхватил голову руками.

– Ты на двадцать три года старше Томаса.

– Господи, папа, это же не свидание! Ты поэтому злишься? Ты ревнуешь?

– Нет, не ревную. Я просто не понимаю, почему, например, надеть галстук, о котором мы говорили, ты считаешь дикостью, а пригласить на школьный бал Селену – нет?

Селена локтем толкнула Томаса в бок.

– Шелковый галстук от «Гермес» не может с такой же грациозностью, как я, скользить по танцполу, верно?

Томас засмеялся.

– Только не ругайся, если я променяю тебя на Челси.

– Дорогой, ты шутишь? Для этого же все и затевается.

Джордан встал.

– Хорошо. Ладно! Если вы оба желаете вести себя, как… как дети, не буду мешать. Но я не стану стоять и слушать женщину, которая сломала мне жизнь, а теперь как ни в чем не бывало собирается скакать с моим сыном.

Он поспешно покинул гостиную, а мгновение спустя хлопнул дверью своей спальни.

– И кто еще ведет себя как ребенок! – удивился Томас.

Селена засмеялась.

– Не думала, что мне вообще придется скакать. А ты?

– Ни секунды.

Она приподняла руку Томаса и согнула ее в локте.

– Ты его не предупредил, что я сегодня останусь ночевать? Нет?

Улыбающийся Томас покачал головой.

– Не‑а.

– Как думаешь, стоит сказать? Чтобы у него было время остыть до нашего возвращения?

Томас кивнул, но потом подумал и покачал головой.

– Немного пострадать не повредит.

Уэс знал, что некоторые полицейские, которые дежурят во время бала в старшей школе, натянув фуражки поглубже, из‑под козырька пялятся на девушек – запретный плод с аппетитными изгибами, усыпанный блестками. По мнению Уэса, этим занимались только молодые полицейские. Они толкали друг друга крепкими плечами, презрительно смотрели на окружающих и нарочито громко разговаривали – с виду взрослые мужчины, а по сути еще дети.

– Ставлю десять баксов, что не пройдет и часа, как парень в шапке от «Аберкромби‑энд‑Фитч» даст кому‑нибудь в нос, – сказал Уэс, наклоняясь к Чарли Сакстону. Странно, что он надел форму: обычно детектив носил гражданскую одежду и полицейский значок.