– Она твоя. Ты его убил, я только дострелил, – протянув шкуру Лаврову, улыбнулся Вен. – Выделать сумеешь?

– Даже не знаю.

– Тогда я ее для тебя выделаю…

Немного помешкав, Батяня принял неожиданный подарок. Но оставаться в долгу комбат не любил.

– А это тебе, – Лавров расстегнул кожаный ремешок.

В ладонь бизнесмена легли командирские часы с эмблемой ВДВ – расколотое стекло блеснуло, отразив огонь.

– На память, – добавил майор.

В небе над выгоревшим лесом появился вертолет.

* * *

Потрескавшаяся от времени бетонка забрала в лес. Под колесами «УАЗа» зашуршали иголки. О тент били ветками горбившиеся над бетонкой сосны. В боковые окна ударил прямым лучом солнечный свет, ослепляя водителя и двух пассажиров. Магнитола затрещала, словно пробудилась после долгого молчания. Динамики выплюнули неразборчивый женский голос.

«Курс российского рубля по-прежнему стабилен… делать прогнозы… мировые банковские структуры…»

Машину тряхнуло на стыке плит. Магнитола затрещала еще сильнее, но женский голос стал звучать разборчивей. По крайней мере можно было дослушать целиком предложение.

«А теперь я передаю слово моей коллеге Марии Нечаевой. Сейчас она ознакомит вас с новостями Уссурийского края. Всего доброго».

– Сделай громче, – тронул плечо водителя пассажир с заднего сиденья.

Водитель-сержант кивнул и повернул железный штырь, на котором когда-то крепилось маленькое колесико, регулирующее громкость. И теперь другой, более задушевный женский голос произнес из динамиков:

«Майор-дезертир, скрывавшийся в тайге, наконец задержан силами местного управления МВД и охотников-добровольцев. Как заявил пресс-секретарь краевого управления МВД, операция прошла четко и слаженно. Раненых и убитых нет. Только младший сержант Прохоров при задержании дезертира сломал ногу. Но, как утверждают врачи…»

По салону машины прокатилось длинное ругательство. Водитель сплюнул в окно и обернулся к майору Лаврову.

– Это как же так, товарищ майор?

– Как всегда – врут. А ты что хотел? Думал, они наши со старлеем имена назовут? – пробасил Лавров.

Барханов ударил кулаком по колену.

– Эти сволочи все что угодно расскажут, но только не правду… – вздохнул водитель.

– Именно к одной из этих сволочей мы сейчас и едем, – дипломатично заметил Барханов, – и настоятельно тебя прошу, комбат, при встрече лишнего не наговори. Потом жалеть будешь.

Майор повернулся лицом к старлею:

– И это говорит тот, кто послал замминистра на…

Машину вновь тряхнуло. В багажнике зазвенели канистры и стеклянные банки – неприличное слово из трех букв слилось с этим звоном, старлей увидел только открывающийся рот Батяни. Водитель уже делал вид, что вообще ничего не слышит.

– Во-первых, я не так говорил. А во-вторых…

– Ладно тебе гимназиста из себя корчить, – произнес Батяня. – Может, сказал по-другому, но смысл все равно один и тот же.

– Да ну тебя, – махнул рукой Барханов, – вырвалось, теперь жалею…

– Не переживай. Замминистра наверняка про этот разговор уже забыл.