— Поживи, — повторил, — три-четыре дня. А мы поработаем.

— А я?

— Переведи дух, Дима, — посоветовал Анатолий Анатольевич на прощание.

И я согласился, словно надеясь на чудесное воскрешение любимой женщины. Этого не произошло. Как странно? Ее присутствие в квартире было всюду. Создавалось впечатление, что хозяйка поутру убежала в булочную за калорийными булочками, оставив любимого досматривать сны. И вот он проснулся и с нетерпением ждет ту, которая подарила ему фейерверочную ночку. На стульях в изящном беспорядке лежала женская одежда, светлели мятые простыни на кровати, цветы в горшках продолжали свою растительную жизнь, на кухне в мойке стояли немытые чашки, на них из крана капала свинцовая вода. Казалось, ничего не изменилось. Сейчас в коридорчике прозвучит звонок — и милая, и любимая, и желанная заштормит в комнатах. Этого не случилось — как странно-как странно.

Потом я уснул и спал как убитый, пока не проснулся от ощущения, что кто-то находится в спальне. Это была Александра, я её узнал, несмотря на предрассветную мгу. Она сидела у окна на стуле с высокой спинкой, пряча лицо в тени.

— Сашенька, — утвердительно проговорил я.

— Я, мой милый, — сказала глуховатым, будто со сна, голосом.

— Иди ко мне, — попросил.

— Не могу, родной.

— Почему?

— Догадайся сам. Ты ведь смышленый мальчик.

— Не знаю.

— Я умерла, Дима, — проговорила она спокойно. — И ты это знаешь, но не хочешь признаться.

— Нет, — сказал я. — Я тебя помню, значит, ты живешь.

— Это моя тень. И я пришла из мира теней, чтобы сказать: тебя спасет любовь.

— Любовь?

— Да, — подтвердила, — любовь к той, кто умеет танцевать jig.

— Я тебя не понимаю?

— Любовь спасет мир, это все что я могу тебе сказать, мой мальчик.

— Александра, ты говоришь очень красиво. Так не говорят живые.

— Вот видишь, — усмехнулась. — Следовательно, меня уже нет среди вас.

— А где ты?

— Пока не знаю, — проговорила с задумчивостью. — Только знаю, что и у Бога есть свой ад: это его любовь к людям.

И на этих её словах за окном просветлело и тень моей любимой размыло, как будто она оступилась в холодную воду глубоководного озера небытия.

И я проснулся — у светлеющего окна на высоком спинке стула висел китель с погонами. Именно в этом кителе я увидел впервые Александру. Когда это было? Это случилось давно, в другой жизни, когда я был беспечен и весел, как летний день. Теперь за окном дождит и, кажется, наступает осень. Осенью на кострах сжигают листья и в дымном тумане, похожем на обман, греются озябшие души тех, кто ушел от нас.

Итак, любимая ушла — а я остался. И никто не знает, где я нахожусь, кроме одного человека: главного секьюрити дамского клуба «Ариадна». Я так толком и не понял, что же на самом деле произошло в «Украине». По утверждению, Анатолия Анатольевича действия боевой группы были корректны. Никаких резких движений и провокаций. Лифт и лестница были взяты под контроль. По-видимому, не было учтено, что гостиница являлась «кавказской горой» и появление в ней любых молодых людей славянской внешности… Трудно сказать, но факт остается фактом: Ахмед успел сбежать из VIP-номера, запустив в джакузи двух потаскушек из Кременчуга, выдающих себя за шведских миледи. Те плавали андерсеновскими русалками и притопились от изумления, когда вместо голого папика, похожего на знаменитого своими гениталиями бывшего Генерального прокурора, на их смех и зазывы явились молодчики с пистолетами.