И с этим ничего не поделаешь: закон властолюбивых коков один — обещать сытую похлебку из пшенки надежд и веры. И когда им верят, они начинают варить щи из сладкой человечины.

…Я и Александра были счастливы ещё два часа. Много это или мало? Трудно сказать, когда живешь и не думаешь над этим вопросом. Позже понимаешь: не ценил эти счастливые миги, но это приходит позже, когда…

Теперь мне кажется: трагическая ошибка была заключена изначально в наших общих планах. Господин Королев и его боевая группа не просчитала до конца действий противника в гостинице «Украина».

Как позже выяснилось, вора в законе Ахмеда предупредили о появлении сил, проявляющих интерес не к его жирному кошельку, а к содержимому его квашеного мозга. А такое положение вещей заставит нервничать кого угодно, вот в чем дело.

И вор в законе решил бежать вон из западни гостиницы — бежать черным ходом. Теперь я думаю: зря попросил Александру припарковать «девятку» на эстакаде. С неё вид был красен: вечерняя Москва-река, меловой Дом правительства, шумный проспект и главное — гостиничный въезд-выезд. Даже при самом критическом развитии событий лицо кавказской национальности не решилось бы передвигаться по столице на своих полусогнутых. Авто — другое дело: дорого, престижно, красиво и надежно, как в танке Т-90. Особенно, когда номера блатные, то есть правительственные — «555» увидел я на джипе, вырывающемся на тактический простор проспекта.

— О! Ахмедик-педик жарит! — обрадовался я, находящийся за рулем. — И хорошо, блядь, жарит.

— Не может быть? — удивилась Александра. — А как же Толя и ребята?

— Шары они гоняют в жопе у слона! — рявкнул я. — Готовь «Макарушку», родная.

— Где культура речи, Дима, — засмеялась любимая, вытягивая из дамской сумочки ПМ, как пачку LM.

— Тебе как сказать, — прокричал я, передергивая рычаг скорости, — в рифму или прозой?

— Стихами, милый.

Танковый джип удалялся в сторону Подмосковья — и удалялся не без изящества, виляя бронированным педерастическим задом. У нас был шанс нагнать его: автомобильные пробки иногда во благо. И мы этим шансом воспользовались — у дома, где когда-то генсечил генсек всех генсеков дорогой Леонид Ильич выдался крепкий затор. Машины стояли в злой и беспощадной сцепке, не желая уступать ни пяди земли.

Теперь я думаю, что зря решил выкатить «девяточку» на пешеходную дорожку. Понадеялся на авось и забыл, что мы на войне. Какие могут быть законы на ней? Никаких законов, кроме одного — уничтожить врага. И если ты его не уничтожаешь первым — то уничтожают тебя. Хотя, надо сказать, я успел крикнуть Александре:

— Стреляй!

У неё не было опыта ближнего боя и она спросила:

— Куда стрелять, милый?

Так и спросила: «Куда стрелять, милый?» И я бы, вспоминая этот эпизод, наверное, смеялся, много-много раз смеялся, если бы… Если бы…

Я не учел, что тем, кто пыжился в джипе, терять было нечего. Не-че-го. Они уже были мертвяки и, отправляясь в ад, цапали неосторожные души.

И этой душой оказалась Александра. Так получилось. Странно, я находился на линии огня — и остался жив. По всем законам ближнего боя пули АКМ были мои. Я успел заметить дуло автомата в створке дверцы авто и успел, как мне представлялось, вывернув руль, перекрыть своим телом тело любимой женщины.

Мне показалось: все у нас хорошо, и поэтому попытался выдернуть ПМ из руки мешкающей Саши.