— Скорее всего наркотики, — рассуждал господин Королев. — Тогда схема работает превосходно.

— М-да, — промямлил я, решая не запираться: любые схемы пасуют перед жизнью, и как этого не понимал АА…

Итак, в свете последних событий, связанных, кстати, и со мной, вытанцовывается такое положение вещей: некто решает взять под свой контроль косметический центр «Russia cosmetic», убыточное, между прочим, предприятие, и тогда становится понятна не только гибель журналистки, которая, возможно, того не ведая, хотела защитить интересы своей подруги госпожи Пехиловой, но и расстрел в Подмосковье братьев Хубаровых, номинальных хозяев ООО, а также исчезновение исполнительного директора и невнятной во всей этой истории фигуры Житковича. Их поиски пока ни к чему не привели, но приведут, с убеждением закончил спич Анатолий Анатольевич.

— А Вера? — спросил я.

— Что вера? — не понял меня АА.

— Вера, это девочка… из которой… сделали шашлык…

— Дмитрий, — поморщилась Александра, — прекрати.

— Ее за что в мясо? — не прекратил. — Когда идет передел общества с ограниченной ответственностью, красивеньких секретуточек так не режут. Вы меня понимаете? Моего друга так не режут? Журналиста так не режут?! — Я чувствовал, как свинцовый обруч ненависти теснит мою душу и тем не менее был спокоен: — А я видел… там… на даче… Ей брюхо распороли и туда котенка кинули. Даже отморозки так не «работают», «азеры» так не «работают», спецназ так не «работает». Вы меня понимаете?..

— Спокойно, Дима, — сказала моя любимая женщина, и лицо у неё было старым, как икона.

— Пусть говорит, — сказал Анатолий Анатольевич. — Он человек действия, а мы…

— А вы малюете схемы, и это хорошо, — сдерживал себя. — И по ним выходит все так складненько…

— Прекрати, — ударила рукой по столу Александра. — Говори по существу.

— О чем?

— Если никто так не «работает», как ты выразился, тогда кто работает, — в её глазах плескались арктические льдины, — на твой взгляд?

— Не знаю, — чувствовал, как свинцовый обруч, вращающийся в груди, отпускает жим. — Не знаю, — повторил, — но буду знать, — проговорил утвердительно, поникнув головой.

Вероятно, вид мой был тускл и печален, и поэтому Александра решилась на ободряющий жест — потрепала за волосы: ох, мой аника-воин! На этом производственный конфликт завершился. Было принято решение, находящиеся, так сказать, на поверхности нашего интереса: взять на прихват того, кто может стать ключом к двери, за которой скрывается тайна. Глубокое же бурение по остальным персонам (от г-жи Пехиловой до г-на Шокина и иже с ними) временно откладывается.

Ахмед! Именно эта подозрительная и вредная фигура становится для нас центральной. И мы начинаем разрабатывать план вторжения в гостиницу. И что? Из этого плана следует, что мне выпадает роль филера близ «Украины».

— Как это, — обижаюсь. — Издеваетесь?

— Я буду с тобой, — улыбается Александра. — Тебе этого мало?

На очередной нервный взбрык у меня нет сил — что делать, все женщины любят брать: кто твою святую душу, а кто обрезанный член члена обновленного Правительства.