И пока вора в законе искали в «шведских шхерах», тот уже прыгал в авто, чтобы убыть в неизвестном направлении. Теперь я думаю, не было никакой нужды преследовать танковый джип — преследовать без надлежащей подготовки. Ровным счетом ничего бы не изменилось в мире, если бы мы с Сашей остались сидеть в машине на эстакаде. Мы бы провели взглядами этот проклятый джип, потом моя любимая женщина выудила бы из своей сумочки пачку LM, закурила бы… Бы… бы… бы… Как противотанковые ежи нашей памяти.

У десантников есть хороший тост: «За тех, кто в стропах!». К сожалению, мои стропы жизненных обстоятельств основательно запутались и такое впечатление, что пора обрезать их ножом, чтобы удобнее было выпустить запасной парашют. Да, боюсь, его нет за моей спиной.

Хотя хватить ныть, сержант. Смерть Александры должна укрепить тебя в собственном бессмертии. Я защищен её смертью, как броней. И ничто меня не остановит на моем пути — и мой путь «зачистка».

«Зачистка» — модное словцо. Его нет ни в одном словаре мира. Здесь мы впереди планеты всей. Думаю, не имеет смысла объяснять его значение. О «зачистках» трубят все отечественные СМИ. Все очень просто: если хочешь победить врага, вырежи его до седьмого колена. В противном случае, дети его вырастут и начнут вырезать твоих детей. Сталин был велик в своей античной кровожадности, но и он не до конца был последователен, проявляя гуманность к соплеменникам. И теперь мы имеем то, что имеем: кровоточащую рану на теле разлагающейся империи. Война пылает в нашем доме, как пишут газетчики, и они правы: война на выживание. И выживут в ней только те, кто первым учинит ночь длинных ножей. Только беспощадная сила может остановить гниение жизни. Огонь, клинок, пули и потоки крови, в которых будут плавать тряпьем трупы врагов наших. Высокомерно — может быть. Вызывающе — возможно. Цинично — да. Неприемлемо для картавящих пачкунов, взявших на себя мессианскую роль заступников за права человека. Покажите мне этого человека, который достоин того, чтобы его любить. И я его первым полюблю. Но нет таких людей — есть телесные мешки, набитые страхом, мусором, похотью, лицемерием, кишками, тлением, ложью, испражнениями, морокой, безумием, ненавистью и проч. требухой. За историю всего человечества был всего один человек без вышеперечисленных недостатков — Христос, но его распяли на кресте — распяли те, кто так и не научился смотреть в небо.

Я смотрю в небо и вижу воздушные острова, на которых живут души наших друзей и тех, кого мы любили. Мне приятно смотреть в небо — возникает иллюзия полета и свободы.

Мой полет прерывает телефонный звонок — он обыден, но я знаю, что за ним последует — шлюзы мести приоткроются и закипит бурунами черная кровь врагов.

— Дима, — услышал напряженный голос господина Королева. — Ты как?

— Живу, — ответил.

— Проблемы?

— Подозреваю, они у вас, — сказал я.

— А как же без них, — и главный секьюрити дамского клуба просит, чтобы я прибыл к Первой градской.

— Еще трупы?

— Не совсем, — уходит от ответа Анатолий Анатольевич.

Я грустно посмеиваюсь: лучше не скажешь, когда человек находится между небом и землей. Кто на этот раз?

И какое же было мое удивление, когда по прибытию в больницу, узнаю, что очередной жертвой обстоятельств стал Петя Левин, компьютерный гений «Ариадны», играющий на клавиатуре с магической легкостью.

— А его за что? — задал риторический вопрос, идя с Анатолием Анатольевичем по длинному коридору, заставленному панцирными койками.

— Предупреждение, — пожал плечами АА, — всем нам.