* * *

— Вера, что случилось? — негромко спросил Денис. — Вер?

— Ничего. Меня увольняют с работы, — ответила я, зная, что губы дрожат, но сил держаться уже не было. — Ден, ну почему?..

— Тихо, тихо… — он держал меня крепко. — Что у вас случилось?

— Начальство решило, что дешевле взять парочку новеньких с периферии, чем платить мне, — всхлипнула я. — Ден, я почти десять лет там, я… И я еще должна их обучить! За оставшуюся неделю! А там столько нюансов, я год вникала, сама напридумала уйму всего…

— Так не обучай. Их проблемы.

— Ден, но там ведь остаются другие ребята, и если эти новенькие не справятся, им плохо придется! Ну я не знаю, как быть… Если я откажусь обучать, мне премиальные не выдадут, и на что мне жить, пока новую работу не найду? Официальная-то зарплата с гулькин нос, выходное пособие — гроши!

— Ну уж с голоду не умрем, — он фыркнул мне в висок. — Ну не плачь ты, трагедию нашла! Ты языки знаешь? Ну вот, я тебе кое-какие свои переводы отдам, я все сразу не успеваю, я такой… медленный, мне долго вникать надо, а заказов — валом, и ты вроде говорила, что технической лексикой владеешь, и экономической, а я в ней ни в зуб ногой. Не плачь, Верка, ну не плачь… Если все будет совсем скверно, я пойду побираться у родителей. Но тебя одну не оставлю… Не надо. Это не конец света…

А я ревела в голос, уткнувшись в его плечо, плечо совершенно чужого мужчины, которого я случайно увидела в поликлинике. В плечо человека, с которым мы больше полугода прожили вдвоем, и ни разу не обидели друг друга, ну разве что по мелочам, по незнанию.

— Верка, я даже не смогу тебя в ванну оттащить, — растерянно сказал он. — Перестань, очень прошу, не рукавом же тебе физиономию вытирать!

— П-прости, — выговорила я, задыхаясь. — Навалилось…

— Ну ничего… ничего…

— Понимаешь, у меня никого больше нет, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Двоюродные и троюродные не в счет. Подругу ты видел. Я хотела усыновить ребенка, но теперь, без работы? Я не могу больше, Ден, я устала от этого, я…

Потом я, кажется, рыдала так, что в голове пульсировала боль, и я ничего не видела сквозь красные всполохи перед глазами.

Очнулась я в тепле и уюте.

— Вер, ты как? — спросил Денис, когда я открыла глаза. — А?

— Паршиво, — честно сказала я. — Что я вытворяла?

— Плакала. Ничего, девочкам простительно. Ты только привстань немного, а то мне очень больно.

— Почему ж сам не переложил? — нахмурившись, спросила я и живо поднялась на колени.

— Но ты же спала.

— Псих, — сказала я. — Так легче?

— Ага. А тебе?

— И мне… — после паузы ответила я. — Прости за вчерашнее. Я… слабая. И все сразу…

— Не извиняйся. Я отойду, мне нужно там с ногой… поправить.

— Помочь?

— Нет, я сам, — твердо сказал он. — В это не лезь.

Он похромал прочь, а я подумала, что даже завтрак не хочу готовить, до того паршиво у меня на душе. Я никому не нужна, вообще никому, и…

— Кофе будешь? — спросил Денис.

* * *

Я переводила тексты для Дениса, этим вполне можно было прожить, как выяснилось, и черт с ней, с официальной работой! Я вставала рано, готовила и садилась за переводы, а потом падала поспать.