«Друзей не осталось, — подвела я итог, — из подруг теперь одна Ленка, но у нее своих проблем хватает. Родственники… понятно. Живи одна. Когда-то ты этого очень хотела!»

— Вера, — негромко произнес за дверью Денис. — Не плачь.

— Так слышно? — всхлипнула я. Как же это я выла? Видно, по привычке — в голос, как волки по весне, с тех пор, как никого не осталось, никто не слышал, а на соседей плевать я хотела. — Извини, не хотела мешать…

— Я второй сезон скачал. Пойдешь смотреть?

— Иду, — шмыгнула я носом. — Умоюсь, чаю поставлю и приду…

* * *

Мы прожили бок о бок почти полгода. На работе, ясное дело, я не говорила, кто у меня квартирует, вообще об этом не упоминала. Родственницам тем более не говорила, а то ведь начнется — «да как можно, да ведь страшно, убьет и ограбит!». Дену — прижилось этакое вот сокращение, — можно было доверять, такой уж оказался человек. Не очень добрый, не всегда приятный, но в том, что он хозяин своему слову, я была уверена.

— Ты никогда не говоришь о родных, — сказала я как-то за ужином.

— Не о чем говорить, — был ответ. — Ты тоже о своих не распространяешься.

— Мои умерли. Дальние только остались.

Мы помолчали.

— Ты своим даже не звонишь, — сказала я.

— Откуда ты знаешь?

— Я что, счета за телефон не вижу? Ни единого незнакомого номера. Ну хотя у тебя ведь мобильный есть… Но если ты с ними и разговариваешь, то когда меня нет. При мне ты только по работе говоришь.

— А это ты как вычислила? — нахмурился он.

— Ден, у меня слух, как у собаки, — усмехнулась я. — Вызов по скайпу или там на мобильник отлично слышно даже через стенку. Ты потом наушники надеваешь, но сам-то говоришь, и по тону понятно, что это по делу, а не ля-ля с родственниками. Ты не думай, я не подслушиваю, просто тут такая вот звукоизоляция. Слышно, как соседка с девятого на пианино бренчит, сосед со второго зевает, и каблуки по тротуару стучат, а мы на шестом! И это еще если окна закрыты, хоть тут и двойной стеклопакет…

— Правда, вот это слух, — улыбнулся он. — Я даже внимания не обращал.

— Так ты в наушниках почти всегда. Ну и потом… Я где-то читала, что некоторые недостатки компенсируются. Я вот, например, без линз очень плохо вижу, зато слышу отлично. Хотя, — добавила я, — я и без линз могу ходить, даже через дорогу, другое дело, что мне надо носом во что-то упереться, чтобы рассмотреть.

— А я и не заметил, что у тебя линзы, — удивленно сказал он.

— Мужчины все невнимательные, — фыркнула я. — А у тебя? Ободка вроде не вижу, но…

— У меня как раз зрение отменное. Почему ты решила, что я тоже линзы ношу?

— У тебя иногда глаза делаются из серых зелеными, — ответила я. — Причем это не отблеск какой-то, цвет очень яркий, пронзительный просто. Я и подумала, что это какой-то оптический эффект.

— Не знаю, отчего бы это, — покачал он головой. — Может, это у твоих что-то как-то преломляется? Я в оптике не силен.

— Может. Я всего раза два такое видела. И оба раза плакала, — припомнила я. — Наверно, это из-за слез.

— Возможно, но ты все же у врача проконсультируйся, мало ли, что там с твоими линзами… — Денис помолчал.