Она заквохтала что-то, но я отключилась.

До вечера отзвонились еще три тетушки, а под конец — даже дядя Рашид из Питера (и как его отыскали?). Этот был самым вменяемым из моей родни, поэтому просто спросил:

— Вера, какая-то помощь нужна?

— Нет, спасибо, — сказала я.

— Обращайся, дочка, я сделаю, что смогу, — спокойно сказал он. — Можешь приехать погостить, у меня жильцы съехали, квартира свободна. Не сезон, но ты ведь музеи любишь, там-то погода не помеха…

— Да что вы, не нужно, — улыбнулась я. — Я работу ищу, бегаю по собеседованиям. А это вас тетки накрутили?

— Именно, — хмыкнул он. — Откуда у них мой номер? Ты дала?

— Я — точно не давала, может, отец? А что сказали?

— Да так… Звонят, шум да гам, явно бабья стая собралась, причем поддатая. Кричат, выручай, ты последний мужчина в семье, а девчонка пропадает! Ты пропадаешь?

— Пока не собираюсь, — фыркнула я от смеха. — Нормально я живу.

— Говорят, ты племянницу из дома выгнала.

— Ну так это мой дом, кого хочу, того пускаю, кого хочу — выгоняю.

— А еще сказали, парень с тобой живет, инвалид, — дядя Рашид был обстоятелен и очень спокоен. По-моему, вырастив восемь дочерей и сына, иным стать нельзя, иначе свихнешься.

— Комнату снимает. Вы же тоже сдаете. Что в этом такого-то?

— И на кладбище он с тобой был…

— Ну и был. Сказал, нечего одной туда ездить. Вы помните, какой там лес?

— Словом, опять шум на ровном месте, — подвел он итог. — Ну, Вера, ты звони, если что. А на теток внимания не обращай, они как курицы: одна закудахтала, остальные подхватили.

— Дядь Рашид, — сказала я, подумав. — Вы же понимаете, из-за чего у них такая паника?

— Конечно. Квартира в хорошем районе, до центра рукой подать, ты одна, ни мужа, ни детей, а бедная Катенька без приданого. Я помню, ты же хотела ее к себе взять? Еще когда родители живы были?

— Ага. Да и потом… только дед сразу сказал — ноги ее в этом доме не будет, не вздумай даже с ней связываться. А у него чутье было звериное.

— Да, это уж точно, — серьезно сказал он. — Я его порой опасался, как зыркнет зеленым глазом, будто напросквозь все видит!

— Зеленым? — удивилась я. — У него карие глаза были, как у меня.

— Неужто забыл? — удивился дядя. — Ну или отсвет так упал, мало ли. Ладно, Вера. Повторяю, звони, если что, приезжай, когда захочешь. Если деньги понадобятся, скажи, помогу, чем смогу.

— Спасибо, мы тут неплохо существуем, ни в чем не нуждаемся, — улыбнулась я. «Мы» вырвалось случайно. — Спасибо, дядь Рашид. Вы хоть понимаете…

— Вера, твоим теткам по той линии важно, чтоб мужик был справный и богатый, так? Таких и искали. А вспомни теперь, скольким счастье привалило?

Я подумала. Помолчала.

— Троих точно они запилили, вспомни, мне твой отец рассказывал. Один надорвался, когда дом строил. Второй так же убрался, прямо на картошке, сколько там, двадцать соток было? Третий ишачил в две смены и от рака умер, а было б время анализы сдать, может, выжил бы. Но всё в дом, все в дом… — дядя Рашид тяжело вздохнул. У него тоже был рак, у меня плохая наследственность по обеим линиям.