— Давай, — сказала вдруг я, — а спорим-то на что?

— На мороженое, — засмеялся он. — Вер, ты вроде говорила, у тебя мужские вещи остались от деда, отца? Найди мне семейники пострашнее, ага? И если есть, майку-алкоголичку.

— Не вопрос, — я вытерла нос и подскочила. — Чего искать, шкафы в этой комнате! Держи… и вот еще…

— Красота, — оценил Денис. — Отвернись, переоденусь.

Я отвернулась, но в отражении книжных полок прекрасно видела Дениса со спины. Он был высок, подтянут, и если бы не отсуствие ноги… стоп. В стекле он отображался с обеими ногами. Не сошла же я с ума? Но нет, вот Денис берет костыли… Да и что, я его руками не трогала, что ли?

— Пойдем устраивать шоу, — сказал он. — У тебя водка найдется?

— Не-а, только портвейна полбутылки, помнишь, мы с Ленкой сидели? Она его уважает.

— Ага, я помню, как вы полночи ревели на два голоса, а ты потом пришла ко мне досыпать и сказала, что Лена к тебе пристает спьяну, — беззлобно сказал Денис.

Я сконфузилась, потому что так и было: Ленке правда без разницы, парень или девушка, да и вообще, если она выпила, так ей море по колено! Но при этом она куда лучше всех родственниц и так называемых подруг.

— Пес с ним, давай портвейн. Только разбавь, чтоб бутылка вроде как почти полная была.

Я разбавила, будто сложно. Хорошо, бутылка стояла у меня в серванте, а не на кухне — там шло чрезвычайное заседание тетушек с примкнувшей Катькой.

Денис понюхал пойло, немного плеснул на майку, хлебнул и отправился на дело.

— Приветствую, дамы, — галантно сказал он, откланявшись и чуть не разбив костылем стекло духовки. — Не имею чести быть представленным… Веронька, где у тебя стаканы? Не могу же я пить один, когда тут такие женщины!

— Не скажу, а то последние разобьешь, — злорадно ответила я.

Денис хладнокровно глотнул из горлышка и похромал обратно.

— Я же говорила, что он алкаш, — зашипела Катька. — И ко мне приставал!

— Безобразие какое, — ответила тетя Дина, сухопарая и похожая на ярко-рыжую ворону. — В доме у молодой девушки…

— Приставал! — ахала Вика, чернявая и полненькая. — К моей донечке!

— А как выглядит? Ужасно, просто ужасно! — причитала тетя Люся.

Я махнула на них рукой и ушла к Денису, благо двери запирались отлично.

— Что там? — весело спросил он.

— Перемывают косточки, — ответила я. — Фу, как от тебя портвейном разит!

— А от тебя как разило, когда ты пришла? — резонно спросил он, стянул майку и бросил в угол. — Окно открой, пожалуйста. Так не воняет?

— Почти нет.

— Вер, помоги, а? — попросил он. — То ли продуло, то ли сидел неловко — ребра болят. Вон мазь, мне под левой лопаткой надо растереть, а я так не извернусь. Намажешь?

— Конечно, — усмехнулась я. — Тут?

— Пониже… Потыкай пальцем, я скажу… Ой! Да, вот тут… Ты вотри как следует, только руки потом обязательно вымой, а то если в глаз попадет, будет больно.

От прикосновений к гладкой горячей коже в голову лезли какие-то не такие мысли, и я сбежала мыть руки, чудом не пересекшись с гостями. Они там пытались устроиться в одной комнате, но меня их логистика не занимала, я вернулась к Денису.

— Как я устала от всех них, — сказала я, забравшись к нему на диван и осторожно прижавшись к пострадавшей спине.