– К сожалению. Ты понял, что сделать?

– Ага. Найти преследователей, после чего делать вид, что отступаю. Но медленно, чтобы они меня увидели. И постепенно вести их к отмеченной на карте точке. Дядя Шип, а погоня точно будет? В смысле, они же могли и не броситься за нами.

– Погоня будет. Вопрос в численности карательного отряда. Пойдут одни лишь военные или возьмут кого-то из гражданских. Я буду ждать тебя на крыше. Выберу самое высокое здание в округе. На него и ориентируйся.

– Понял, дядя Шип. Ну, я тогда полетел?

Только сейчас я заметил, что Крыл весь съежился. Будто удара ожидал. Видимо, его эта ситуация угнетала намного больше, чем возможная опасность при нахождении военных.

Я не был любитель тактильных контактов. Меня воспитывали в духе – мужик должен быть угрюм и неулыбчив. А редкие поощрения ребенка обязаны выражаться в непонятных комплиментах, состоящих из междометий и одобрительных кивках головы. Это потом уже, когда я вырвался из своего окружения, то понял, что маленькие мальчики так же нуждаются в ласке, как и девчонки. Правда, было уже поздно. Детские травмы и установки – самые сложные и невероятно тяжело прорабатываемые.

Но сейчас я переборол себя. Подошел к пацану и обнял его, запустив пальцы в волосы.

– Все образуется, Крыл, слышишь? Мы еще выберемся из всего этого дерьма победителями. По-другому и быть не может. Ты мне веришь?

– Верю, дядя Шип, – слабо улыбнулся пацан. – Одни против всего мира, да?

– Разве когда-то было по-другому?

Когда Крыл улетел, я присел на пыльный подоконник, раздумывая над сказанным. Если честно, веры в то, что у нас все получится, не было никакой. Мои намерения казались излишне самонадеянными и наглыми. Создавалось ощущение, что Голос все контролирует. И я часть представления, которое все молчаливо смотрят, затаив дыхание, с одним единственным опасением – чтобы действующее лицо не догадалось, что за ним следят. Но если ничего не делать, то ничего и не произойдет. А нам изменения были нужны, как воздух. Значит, придется рисковать.

Я открыл карту, поглядев на точку, указанную Крылу. Она застыла между предполагаемым центром Города, где и должен был обитать великий и ужасный Голос, и «свечкой» военных. Именно туда я и направлю группу, чтобы встретить Крыла.

– Ты куда пропал? – всплеснула руками Гром-баба, когда я вернулся. – Ешь давай.

– Тремор, поднимись за Слепым, а вы будите Психа, – достал я ложку и стал быстро поглощать холодную гречку.

Редко когда мое утро проходило без глотка водки или очередной порции найденного шмурдяка. Главная функция напитков в школе сомелье имени меня – чтобы по мозгам шарашило и была возможность хоть на пару часов притупить градус неадекватности этого мира. Получалось, кстати, неплохо. Мне нравилось.

Но что забавнее всего, именно сейчас, когда ситуация в очередной раз накалилась, пить мне не хотелось. Вот прям совсем. Появился какой-то внутренний зуд. Только он был иного толка. Я хотел вывести на чистую воду полукровку.

– Все, – вскочил я на ноги, когда появились Слепой с Тремором. – Выходим. Громуша, оставь тарелку в раковине, пусть хозяева помоют.

– Бахнул уже где-то, – коротко резюмировала мое поведения Гром-баба. – Когда Крыла провожал, да?

Вот уже нельзя просто так побыть немножечко веселым. Обязательно обзовут пьяницей. Что за жизнь такая? С другой стороны, наверное, надо быть пореже унылым говном, тогда и воспринимать тебя станут по-иному.

Группа спустилась вниз и почапала за мной. Я же пошел за картой, имея лишь общее представление о конечной точке нашего путешествия. Ориентировался по встречающимся улицам, обходил беспорядочно разбросанные дома и хозпостройки, и даже скучал по нашим геометрически правильно расчерченным квадратам, из которых пришлось уйти.