По мне, так, скорее всего, просто автограф хотели взять у человека, уничтожившего целый выводок. «Напишите, пожалуйста, для Каменного засранца. У меня жена из базальтовой скалы от вас в восторге». Но Крыл сегодня находился в дурном расположении духа. Поэтому дожидаться своих поклонников не стал. Легко взлетел обратно и укоризненно махнул в сторону обращенных рукой.

– Видишь, дядя Шип?

– Вижу, – согласился я. – Когда ты подходишь к ним ближе, чем на пятнадцать-двадцать метров, эти уроды начинают возбуждаться. В хорошем смысле этого слова. То есть просто хотят тебя убить.

– А я-то уже переживать начал, – мрачно отозвался пацан.

– Ничего, сейчас мы быстренько их отстреляем, – похлопал я его по плечу, другой рукой уже вытаскивая свой «Вал». Как известно, добрым словом и револьвером можно добиться гораздо больше, чем просто добрым словом.

Я прицелился и довольно скоро плавно нажал на спусковой крючок. Пуля попала бедолаге в грудь. Из крошечного отверстия брызнула струйка черной, как смола, крови. И, кстати, такой же тягучей по консистенции. Однако рана довольно скоро закрылась. Так скоро, что я даже понять не успел, что происходит.

Обращенный лишь недоуменно поднял голову, будто пытаясь кого-то разглядеть. Впрочем, старался он совсем недолго, вскоре продолжив свой бессмысленный путь. Ладно, сейчас у тебя будет шансов чуть меньше.

Следующая пуля вошла ниже правого глаза, впрочем, вопреки моим ожиданиям, не вылетела вместе с большей частью содержимого черепной коробки с другой стороны. Можно сказать, что обращенный просто украл у меня свинец. И более того, он опять не умер, вновь повторив свои действия – взгляд в пустоту, недоумение, продолжение путешествия по Городу в пределах Площади Свободы.

– Хреново, – признался честно я. – Их что, только способностями гасить придется?

– Неа, – покачал головой Крыл. – Дядя Шип, пообещай, что ругаться не будешь?

Штука старая, как мир. Ну, или как сухие пятки Слепого. На такие уловки я давно уже не велся. Однако сейчас была немного иная ситуация. И с проведением воспитательных мероприятий я решил повременить.

– Обещаю.

– Я пробовал одного из них разнести своими Железными крыльями. Не прокатило. Даже серьезных повреждений никаких не было.

– То есть ты поставил свою жизнь под угрозу просто решив поэкспериментировать над обращенными?

– Получается, что так. Но ты обещал.

– Я помню. И ругать, за то, что ты великовозрастный олух, которому почаще надо включать голову, а не седалищный нерв, не буду. Доволен?

– Ну типа того, – скривился Крыл.

А я призадумался. И чем, спрашивается, их убивать? Дустом потравить, что ли? Можно, попробовать, конечно, наступательной гранатой. Вот только она одна, а этих красавцев в больших кавычках здесь вон сколько.

Между тем в действиях обращенных словно что-то изменилось. Их движение обрели явную осмысленность. Неторопливо, один за другим, они стали направляться по главной улице, прочь от нас. У меня было всего два вопроса: «Какого черта?» и «Какого, блядский потрох, растудыть его в качель, черта?».

– Дядя Шип, а они куда собрались? – только сейчас дошло до Крыла изменения местоположения противника.

– Обиделись на выстрелы. Говорят, я нарушаю какую-то международную конвенцию против редких минералов, – ответил я, хотя на лице не было и тени улыбки. – Уходят они, Крыл. И самое паршивое, у меня такое ощущение, что я знаю куда.

Глава 8

Медленных обращенных мы, конечно же, обогнали. И даже успели поднять тревогу прежде, чем эти, с позволения сказать, испорченные крысами люди, подобрались к окрестностям квартала.