Ладно, в конце концов, это не мои проблемы. Главное, что с обращенными можно вести конструктивный диалог. Не такие уж они и бессмертные. Итак, минус один, итого двенадцать.

– Ща я попробую, – залихватски бросил Тремор.

Его вид боевой трансформации если не пугал, то вызывал крайнюю степень отвращения. Пацан стал похож на застывшего земляного голема, кожа которого сильно и глубоко потрескалась. Он присел на колено, пристально поглядел на одного из обращенных, хлопнул в ладоши и развел руки.

Снег под ногами дрогнул. Впрочем, наступавшим пришлось еще хуже. Белый покров под под троицей, шествовавшей с правого фланга, стал стремительно уходить в образовавшуюся расщелину. Обращенные потеряли равновесие и решили посмотреть внимательнее на пробоину в асфальте. Один даже задумал потрогать ее рукой, а второй сунул туда ногу. Молодцы, сходу определили лишние для себя конечности. Жалко, что расщелина оказалась скромных размеров, всего метр на три. В моих влажных мечтах я бы похоронил там всех обращенных.

Тремор хлопнул в ладоши и замерзший асфальт сомкнулся, сжимая в своих объятиях двух нелюдей. Снова черная кровь, осыпавшиеся тела и кристаллы. Итого, осталось десять.

Сам пацан зашатался, будто готовясь потерять сознание, и чуть не упал. Пришлось поддержать его за руку.

– Да все нормально, Шипастый, это я так.

– Ага, переусердствовал.

– Ладно, ребятки, моя очередь, – выступила вперед Гром-баба.

Собственно, на нее у меня и была основная надежда. Мощные иглы Слепого восстанавливаются долго. Тремор, как я понял, в ближайшее время тоже не сможет провернуть свой фокус снова. Крыл, Псих, Алиса, да и я, чего уж там, здесь ничем решительно помочь не могли. Эх, была бы Кора в порядке, хватило бы какой-нибудь острой длинной арматурины, чтобы расчленить атакующих на несколько частей. Но в бою всегда так, приходится полагаться только на те силы, которыми ты располагаешь именно сейчас.

Громуша набирала ход тяжело. В снегоступах особенно не побегаешь, поэтому про ее ускорялку можно было забыть. Однако танк, видимо, рассчитывала на грубую физическую силу. Ну да, рука у нее в боевой трансформации тяжелее, чем кувалда. Разок прилетит, сразу свет выключится.

Вот и она явно рассчитывала на честный боксерский поединок. Поэтому сблизилась с одним из обращенных и с замахом саданула его по голове. Думаю, у меня после такого бы качан разлетелся на части. Потом пришлось бы только собрать в спичечный коробок оставшееся от головы и отправить на родину для торжественного погребения.

Обращенный лишь завалился на спину, утонув в снегу. Однако о глубоком нокауте речь даже не шла. Он неторопливо и деловито поднялся на ноги и медленно двинулся навстречу Громуше. Видимо, после превращения мозг у нелюдей тоже высыхал, потому ни о каком сотрясении речь не шла.

Наш танк решила повторить удар, забыв прописную истину. Нельзя совершая одни и те же действия, ожидая иного результата. Обращенный опять рухнул наземь и вновь поднялся. Только пока неподалеку от нас происходила эта сутолока, к Громуше стали подтягиваться и остальные нелюди. Танк ткнула одного, боднула головой второго, от третьего попыталась отмахнуться локтем. И тут-то и погорела.

Непонятно каким образом, но медленный обращенный успел ухватиться за руку Громуши. И рухнул вместе с нашей внушительной дамой. Почему-то в этот момент вспомнилась поговорка про шкаф и его громкое падение. Танк отбивалась даже лежа, но стало понятно, что она увязла.

Что в поединке боксера-тяжеловеса, превосходящего противника в технике и ударной мощи, может быть страшнее всего? Ответ простой – клинч.