А теперь Мятежник уходил. Не пытался причинить нам никакого вреда, хотя мне казалось, он точно знает, где находится горстка людей. Тогда какова его цель? От одной догадки у меня похолодело внутри.

– Крыл, ты же в ту сторону увел обращенных?

– Ага, в трех кварталах отсюда оставил. Хотел и дальше завести, но проклятый туман.

– Вот ведь блядский потрох, – сплюнул я на пол.

Мозг словно горел, лихорадочно соображая, что же делать. Я знал, как его успокоить. Существовало лишь одно верное средство. Но именно сейчас пить было нельзя.

– Обращенные не для того, чтобы уничтожить людей, – негромко сказал я.

– О чем ты говоришь, Шипаштый?

– Мы все время думали, что обращенные созданы Голосом, чтобы проредить нас. Но это полная чушь. Культ и Мятежники воюют. Обращенные – это новое оружие Голоса против Мятежников.

– Так здорово, – пожала плечами Алиса. – Она покрошат друг друга, а нам и делать ничего не придется.

– Почему-то мне кажется, что все будет не так просто. Крыл, иди сюда.

– Чего, дядя Шип?

Внутри меня боролись два зверя. Имя первому оказалось чувство собственного самосохранения. В словах Алисы была своя правда, пока два сильных мира сего сражаются, слабым и немощным нечего встревать в чужие разборки. Иначе есть риск сильно огрести.

Имя второму было перспектива. Можно сидеть, не высовывать и надеясь, что твоя хата так и останется с краю, а большая война обойдет стороной. Вот только такие люди не становятся победителями. Иногда, если выживут, свидетелями. А часто мраморными памятниками внутри скромненькой оградки, когда снаряд одной из сторон случайно прилетит в эту хату. От большой войны нельзя спрятаться, особенно когда ты находишься на самой, что ни на есть, передовой.

Поэтому, если заручиться поддержкой одной из сильных сторон, договориться, то есть хоть какая-то вероятность победить. Тут почти как с вероятностью встретить динозавра на улице, пятьдесят на пятьдесят процентов, если не вдаваться в детали. Либо победишь, либо нет.

– Крыл, отвези меня к обращенным. По воздуху будет быстрее.

– Шип, ты охренел?! – вскочила на ноги пассия.

– Я согласна с Алисой, это самоубийство, – нахмурилась Громуша.

– И я, – серьезно ответила Кора.

– Я спрашивал совета?! Или выносил данное решение на голосование? Это приказ. Который не обсуждается.

– Мальчика бы хоть пожалел, – набычилась Гром-баба.

– Молчать! – Я чувствовал, как внутри бурлит злоба, которая вот-вот вырвется наружу подобно раскаленной лаве. – Крыл!

– Полетели! – уже перешел в режим боевой трансформации пацан и открывал окно. – Только держись лучше.

Что это было? Что за неконтролируемые вспышки гнева? Это точно мне не свойственно, словно наружу вырвался какой-то другой человек. Вот зараза, только этого еще не хватало.

Я обхватил пацана за запястья плотно, почти до синяков. А тот пытался яростно махать крыльями, стараясь, чтобы груз, тянущий вниз, не перевесил задницу. И все же мы двигались значительно быстрее, чем тот же самый путь я бы преодолел по земле. И даже почти догнали Мятежника. Называть эту здоровенную махину тварью у меня язык не поворачивался. Мы же вроде теперь союзники. Так ведь? Осталось это моему новому товарищу рассказать, а то вдруг он не знает.

На самом подлете нас встретил звук боя. Земля сотрясалась от могучих ударов Мятежника. Благодаря «горящим» кровеносным сосудам я смог теперь увидеть, что у него есть нечто вроде хвоста. Надеюсь, что хвоста. Иначе у меня так комплекс неполноценности перед новыми союзниками выработается.