И что понравилось меньше всего, обращенные не обратили на меня никакого внимания. Вот тебе, блин и отвлек. Зато Мятежник, этот истекающей странной кровью здоровяк, внезапно посмотрел на меня. И в больших человеческих глазах я прочитал только одно слово: «Помоги».

Глава 18

Бежать, бежать, бежать. Ноги мелькали с поражающей быстротой. Наверное, так я не бегал и в лучшие годы. С другой стороны, сейчас обратно, к «спящему» Шипу, неслось не тело, а духовная оболочка.

Мятежник яростно рычал, пытаясь поймать ползущего по руке обращенного. Какой там. С таким же успехом собака могла бы прикусить блоху, застрявшую в шерсти. Они были попросту слишком быстры для порождения волны. Да что уж, и для меня тоже.

Что интересно, в сознании даже не возникло ни единой мысли формата «Куда ты лезешь, дурик?». Если подойти здраво и с холодной головой, то обращенные сожрут меня и даже не поморщатся. Что им мог противопоставить этому смертельному оружию обычный человек? Ответа не было.

Поддержка пришла откуда я ее не ждал совсем.

– Ты сможешь, Шип, – негромко сказала Бумажница. – Помоги этому толстожопому, пока его не порвали.

Не знаю, специально ли валькирия подначивала меня или говорила искренне. В любом случае, решение было уже принято. Я упал духовной оболочкой в потрепанное тело. Возвращение произошло сразу, без всяких промедлений. Я тут же открыл глаза и глубоко вдохнул морозный воздух, наполненный запахом чужой, некой иноземной крови. Неожиданно я понял, что прозвище, данное Бумажницей Мятежнику невероятно тому подходит. Ладно, Толстожопый, сейчас попробуем что-нибудь сделать.

На сей раз бег дался гораздо тяжелее. Набитый инвентарь тянул к земле, да и похмелье не способствовало новым рекордам в легкой атлетике. Одежда с тихим треском расползалась под острыми длинными шипами. Обиднее всего было за ботинки. Хорошие, кожаные, с настоящим мехом. Да и почти по размеру. Хрен где такие найду. Правый попросту лопнул, левый пришлось стряхивать. Зато довольно скоро возле Мятежника оказался красивый, зеленый и голый я.

Но Толстожопый молодец. Дождался подмоги и даже не умер. Лишь позволил себя довольно сильно потрепать. Не волнуйся, сейчас мы вдарим рок в этой дыре.

К собственному удивлению, я соображал предельно быстро, без эмоций и даже, как казалось на первый взгляд, рационально. От автомата тут толку не будет (в жизни бы не подумал, что выдам такое), только способности. Значит, надо создать по-настоящему нечто мощное.

В импровизации я всегда был хорош. За что в армии неоднократно подвергался различным карам. Ну, ничего не могу с собой поделать, слишком уж мозг заточен на творчество. Наверное, надо было идти в театральный. Играл бы сейчас мордоворотов в сериале по НТВ.

В данный момент я решил совместить Генномодификацию и Чувствительные корневища. Разве что только из последней фразы следует убрать слово «чувствительные». Поэтому остановившись шагах в пятнадцати от Толстожопого, замер посреди заснеженной улицы.

Обращенные обратили на меня пристальное внимание не сразу, а секунды через три-четыре. Когда Толстожопый в очередной раз сбросил с себя смоляное тело, которое перекатилось и вновь оказалось на ногах. Черная тварь уже решительно шагнула вперед, чтобы разбежаться и ожесточенно впиться в тело гиганта, как вдруг остановилась.

Нелюдь замер, разглядывая растущее посреди снега дерево, отдаленно напоминающее человека. Я продолжал ломать асфальт, пуская корни в замерзшую, твердую, как камень, почву. Гибкие ветви-руки, усеянные шипами, пытались заполнить собой все пространство вокруг, постепенно твердея и обрастая корой. Мои же мысли стали медленными, тягучими, под стать тому созданию, в которое я превратился.