|
.. оттуда... из... из... путешествия... когда он пришел к тебе снова? Горничная, совсем припав к полу, пролепетала: - В первый... в первый же вечер пришел. Каждое слово клещами сжимало сердце Жанны. Значит, в первый же вечер после возвращения в Тополя он бросил ее для этой девки. Вот почему он оставлял ее по ночам одну! Теперь она знала достаточно и больше ничего не желала слышать. Она крикнула: - Ступай, ступай прочь! Розали, подавленная вконец, не шевелилась, и Жанна позвала на помощь отца: - Уведи, убери ее. Но тут кюре, не сказавший еще ни слова, счел своевременным вставить небольшое нравоученье: - То, что ты сделала, дочь моя, весьма и весьма дурно; господь бог не скоро простит тебя. Вспомни, что тебе уготован ад, если ты не будешь впредь вести себя благонравно. Теперь у тебя есть ребенок, значит, надобно остепениться. Хозяйка твоя, баронесса, поможет тебе, и мы найдем тебе мужа... Он говорил бы еще долго, но барон снова схватил Розали за плечи, поднял ее, доволок до двери и вышвырнул в коридор, как мешок. Когда он вернулся, он был бледнее своей дочери, а кюре продолжал разглагольствовать: - Что поделаешь? Все они такие в здешних местах Просто горе одно, но сладить с ними никак невозможно, и опять-таки надо иметь снисхождение к слабостям человеческой природы. Поверите ли, сударыня, каждая сначала забеременеет, а потом уж замуж выходит. - Он добавил с улыбкой: - Это вроде как бы местный обычай. - И переходя на возмущенный тон: - Даже дети берут пример со старших. Ведь сам я в прошлом году застал на кладбище двух конфирмантов, мальчика и девочку! Я говорю родителям, а они мне в ответ: "Что поделаешь, господин кюре, не мы их этим пакостям учили, не нам их и отучать!" Вот так-то, сударь! И горничная ваша не отстала от других... Но барон, весь дрожавший от раздражения, прервал его: - Она? Мне до нее дела нет! Меня Жюльен возмущает. Он поступил подло, и я увезу от него свою дочь. Он шагал по комнате, кипя от негодования и взвинчивая себя все сильнее: - Он подло обманул мою дочь! Слышите, подло! Негодяй, мерзавец, развратник! Я все ему в лицо выскажу, я ему пощечин надаю, я его убью собственными руками. Священник, медленно заправляя себе в нос понюшку табаку, обдумывал подле плачущей баронессы, как ему выполнить свою миссию миротворца; теперь он вмешался. - Постойте, сударь, между нами будь сказано, он поступил, как все поступают. Много вы видели верных мужей? - И он добавил с простодушным лукавством: - Сами вы тоже, я поручусь, пошалили в свое время. Ну, сознавайтесь положа руку на сердце, правду я говорю? Барон, пораженный, остановился перед священником, а тот продолжал: - Ну да, и вы поступали, как другие. Может статься, и вам случалось поблудить с такой вот служаночкой. Говорю я вам, все так поступают. А жену свою вы от этого не меньше холили и любили, так ведь? Барон застыл на месте, он был потрясен. Ведь это правда, черт побери, что и он поступал так, и даже частенько, всякий раз, когда мог; и супружеского очага он тоже не щадил; перед смазливыми горничными жены не мог устоять! И что же, он из-за этого - подлец? Почему же он так строго судит поведение Жюльена, когда свое собственное ни на миг не считал преступным? А у баронессы хотя еще не просохли слезы, но при воспоминании о мужниных проказах на губах мелькнула тень улыбки, ибо она была из тех сентиментальных, чувствительных и благодушных натур, для которых любовные дела - неотъемлемая часть существования. |
