Диваны и стены были задрапированы прекрасной индийской тканью: золотые цветы, вьющиеся по алому полю, казалось, были вышиты без изнанки иглой волшебницы.

Эту каюту Жак уступил Жоржу и Саре; но, поскольку венчание в церкви Христа Спасителя было прервано и Сара не была уверена в законности их брака, Жорж дал ей понять, что только днем будет вместе с ней в этом святилище, а ночь будет проводить в другом помещении.

В этом-то помещении, как уже было сказано, и собирались обедать.

Неожиданным счастьем для этих четырех людей было оказаться вместе, за одним столом, после того как они чуть было не разлучились навеки. На какой-то миг они забыли об окружающем мире и думали только друг о друге. Прошлое и будущее были забыты ради настоящего.

Обед продолжался около часа, но им он показался не дольше секунды, затем все поднялись на палубу.

Прежде всего они обратили взгляд назад, в сторону фрегата.

Наступила минута молчания.

— А вы знаете, мне кажется, что фрегат исчез, — сказал Пьер Мюнье.

— Это потому что паруса в тени, так как солнце опустилось к горизонту, — ответил Жак, — но посмотрите, отец, в этом направлении.

И капитан жестом показал, с какой стороны он видит корабль.

— Да, да, теперь вижу, — сказал старик.

— Он даже приблизился, — заметил Жорж.

— Да, примерно на милю или две, Жорж, взгляни: ты различишь даже нижние паруса, фрегат не далее чем в пятнадцати милях от нас.

В эти минуты «Калипсо» находилась напротив прохода Мыса; другими словами, начала удаляться от острова; солнце на горизонте садилось в облака, и со стремительностью, свойственной тропическим широтам, наступала ночь.

Жак позвал боцмана; тот подошел со шляпой в руке.

— Ну, как вы думаете, Железный Лоб, — спросил Жак, — что это за судно?

— С вашего позволения, капитан, вам это известно лучше, чем мне.

— Не имеет значения, я желаю знать ваше мнение. Это торговое судно или военное?

— Изволите шутить, капитан, — ответил Железный Лоб, широко улыбаясь, — во всем торговом флоте и даже у Индийской компании нет судна, которое могло бы сравниться с нами в скорости, а этот нас догоняет.

— И насколько оно приблизилось с того времени, как мы его заметили, то есть за три часа?

— Мой капитан прекрасно это знает.

— Я спрашиваю ваше мнение, Железный Лоб, вдвоем мы определим точнее — ум хорошо, а два лучше.

— Мой капитан, оно выиграло примерно две мили.

— Хорошо, а как вы полагаете, что это за судно?

— Вы его узнали, капитан!

— Быть может, но я боюсь, что ошибаюсь.

— Невозможно, — произнес Железный Лоб, вновь засмеявшись.

— Ничего, говорите.

— Это «Лестер», черт бы его побрал!

— И вы думаете, на кого у него зуб?

— Мне кажется, на «Калипсо». Вы отлично знаете, капитан, что фрегат давно затаил злобу на «Калипсо», хотя бы за то, что она посмела разрезать надвое его фок-мачту.

— Прекрасно, боцман! Я знал все, что вы мне сообщили, но хотел убедиться в том, что вы разделяете мое мнение; через пять минут сменится вахта; дайте отдохнуть всем, кто не будет на дежурстве: часов через двадцать нам понадобятся все наши силы.