Корабль находился напротив порта Бурбон.

При создавшемся положении Жак придумал наиболее удачный маневр: если фрегат, потеряв ночью «Калипсо» из виду, продолжает путь на восток — на заре ему будет поздно поворачивать обратно и тогда «Калипсо» спасена. Если же, по подсказке рока, командир фрегата распознает хитрость Жака и пойдет следом за «Калипсо» — у корвета еще останется возможность скрыться от врага, используя извилистые очертания острова. Когда Жак с помощью подзорной трубы ночного видения пытался проникнуть взглядом за горизонт, кто-то хлопнул его по плечу. Он обернулся: то был Жорж.

— А, это ты, брат, — сказал он, протянув ему руку.

— Ну, что нового? — спросил Жорж.

— Пока ничего; но, даже если «Лестер» идет за нами, его еще не видно, расстояние слишком велико. Утром мы узнаем, как обстоят дела… О, вот так штука!

— Что случилось?

— Ничего: небольшой порыв ветра, вот и все.

— Нам на пользу?

— Да, если фрегат следует прежним курсом. Если же нет, то усиление ветра в равной степени благоприятствует и фрегату и нам; в любом случае надо этим воспользоваться.

Затем, обратившись к старшему матросу, заменившему помощника, Жак распорядился:

— Поставить лиселя!

— Есть поставить лиселя! — повторил тот.

В ту же минуту с палубы на марсы, а с марсов на брам-стеньгу поднялись, подобно облакам, пять лиселей и встали по левую сторону от парусов; почти тотчас же ощутилось, что корвет ускорил ход. Жорж обратил на это внимание своего брата.

— Да-да, — сказал Жак, — он, как Антрим, легко слушается узды: его не надо подгонять хлыстом, чтоб он ускорил ход, надо лишь распустить сколько надо парусов, и он отлично помчится.

— И сколько теперь миль мы делаем в час? — спросил Жорж.

Жак скомандовал:

— Бросить лаг!

Приказ тотчас был исполнен.

— Сколько узлов?

— Одиннадцать, капитан.

— Идем на две мили быстрее, чем раньше. Большего требовать нельзя, ведь это всего лишь дерево, парусина и железо, и если бы за нами гналось другое судно, а не этот дьявол «Лестер», я смог бы его провести как на поводке до мыса Доброй Надежды. А там бы мы ему сказали: «До свидания!»

Жорж ничего не ответил; братья продолжали молча прогуливаться по палубе с одного ее конца на другой; тем не менее, когда они выходили на корму, Жак каждый раз пристально всматривался в темноту, словно стараясь разогнать ее взглядом; наконец, вместо того чтобы продолжить прогулку, он остановился, опершись на гакаборт.

Тьма начала рассеиваться, хотя первые лучи света еще не появились, и в светлеющих сумерках, сквозь туман, расступающийся перед голубоватой зарей, Жак заметил на расстоянии примерно пятнадцати миль фрегат, шедший тем же курсом, что и его корвет.

Он уже хотел показать брату эту почти неразличимую точку, но в это время матрос на марсе крикнул: «Парус позади!»

— Да, — ответил Жак, словно говоря с самим собой, — да, я его вижу, он идет в нашем кильватере, как будто мы оставляем за собой след на воде. Однако, вместо того чтобы пройти между Плоским островом и Пушечным Клином, он прошел между Плоским островом и Круглым островом и потому потерял два часа. На корабле следует быть моряку, который немного получше знает свое ремесло.

— А я ничего не вижу, — сказал Жорж.

— Смотри, вон там, — показал ему Жак. — Можно разглядеть даже нижние паруса, а когда судно поднимается на волне, виден, черт возьми, и нос корабля, словно это рыба высовывает голову из воды, чтобы вдохнуть воздух.