– Вы все время пытаетесь увести разговор в сторону, – заметил Кольцов.

– Почему?

– Я расслабился. Бутерброды были хороши, коньяк хорош. А вот кофе не очень. Только не спешите увольнять секретаршу.

Просто пусть сменит сорт. – Лозовский промакнул губы и бросил салфетку на поднос. – Я вас внимательно слушаю.

– Такое предложение я сделал господину Попову. Серьезное предложение. Полагаю, вы не будете этого отрицать.

– Оно не просто серьезное. Оно характеризует вас как очень остроумного человека. Одним выстрелом вы убиваете двух зайцев. Удачно размещаете капитал и получаете рычаг давления на «Российский курьер». Что ценно – не афишированный. Сегодня тарифы символические, а завтра очень даже не символические. Финансовая узда. Браво, господин Кольцов. Мысленно аплодирую.

– Вы всегда подозреваете партнеров в задних мыслях?

– Да. А вы?

– Остановимся на том, что мое предложение серьезное. Оно решает сегодняшние финансовые проблемы «Курьера». О том, что будет завтра, будем говорить завтра. В ответ я попросил совсем немного: опровергнуть интервью генерала Морозова в адекватной форме. Господин Попов предложил сделать это в форме очерка о моем бизнесе. Не скажу, что эта идея мне очень понравилась. Реклама никогда не бывает лишней, но лишь в том случае, если реклама умная. Попов уверил меня, что очерк напишете вы. Это была единственная причина, по которой я согласился.

– Если вы спросите, люблю ли я комплименты, честно скажу: да. Продолжайте.

– И что же я узнаю? Вы перепоручили дело местному журналисту. Я ничего не имею против журналиста Степанова. Он произвел на меня хорошее впечатление. Серьезен, обстоятелен.

Знает проблему, владеет историей вопроса. В целом мне понравился устроил очерк, который он написал.

– Вы читали очерк?

– Да. Он показал мне первый вариант. Попросил дать свои замечания. Я дал.

– У вас сохранился экземпляр?

– Где-то есть. Ксерокопия. Оригинал я вернул Степанову со своими пометками. Встретиться с ним не смог, так как срочно улетел на переговоры в Лондон. В целом, повторяю, очерк мне понравился. Даже очень понравился...

– Не здесь бы нам вести этот разговор! – резко перебил Лозовский. – Не здесь!

– Где?

– На кладбище. Над могилой журналиста Степанова, очерк которого вам понравился!

– Понимаю ваши чувства, – проговорил, помолчав,

Кольцов. – Да, понимаю. В свое оправдание могу сказать лишь одно: я только вчера вернулся из Лондона и узнал, что произошло. Поэтому мы не смогли принять участия в похоронах.

Мы выплатим вдове единовременное пособие, позаботимся о памятнике. Сыну Степанова назначим ежемесячную стипендию в сто долларов. Он будет получать ее до окончания института.

Соответствующие распоряжения мной уже отданы. Поверьте, я искренне сожалею. Но и со Степанова вины не снимаю. Не хочется об этом говорить, но приходится. Мы устроили ему поездку в Нюду, дали вертолет, мой личный вездеход, квалифицированное сопровождение. Главный инженер «Нюда-нефти» бросил все дела и три дня возил его по промыслам. Все показал, все рассказал. Не понимаю, с чего вдруг Степанову взбрело в голову лететь в Нюду еще раз. Никого не предупредил, в вертолет с промысловиками проник, как партизан. В Нюде не пришел к руководству, никому не представился. Никто даже не знал, что он появился в поселке. Как мы могли обеспечить его безопасность? Не понимаю. Появились вопросы – приди, спроси. Нет меня – есть мои заместители.

– Он полетел в Нюду, чтобы встретиться с Христичем.