– И в аэропорт. Он может объехать посты.

– Послал. Утром буду там сам.

– Он не должен вернуться в Москву, вы меня поняли?

– Не повторяйтесь, – буркнул Полковник и ушел со связи.

Что Лозовский узнал в Нюде? С кем, кроме Назаряна, он успел поговорить? Кольцов не знал, какую угрозу несет возвращение Лозовского в Москву. Но чуял нутром: опасно, очень опасно. Лозовский неуправляем. Это Кольцов уже давно понял.

Он непредсказуем. Это понял только теперь. Он не должен вернуться в Москву. И это как раз тот случай, когда необходимо идти даже на самые крайние меры.

Кольцов позвонил капитану Сахно и приказал взять под наблюдение Шереметьево, редакцию и квартиру Лозовского.

Если будет возможность – перехватить. Любым способом.

В Нижневартовске Лозовский не появился. Среди пассажиров, прилетевших в Москву, Лозовского не было. В редакции его не было. На звонки домой жена отвечала, что он работает над срочной статьей на даче.

Ситуация становилась все более угрожающий.

Вошел дежурный референт:

– Геннадий Сергеевич, звонят с вахты. Какой-то человек хочет вас видеть. Говорит, что вы будете ему очень рады.

– Кто?

– Журналист Лозовский.

IV

Референт вышел встретить Лозовского на вахту, в фойе особняка принял «аляску» и шапку и по знакомой уже Лозовскому мраморной лестнице с красным ковром проводил его в кабинет президента ОАО «Союз». Кольцов встретил его стоя у стола и опираясь на него костяшками пальцев.

– Вы ранены? – спросил он, увидев грязную марлевую повязку на голове гостя.

– И довольно глубоко.

– Вам нужно в больницу, сделать перевязку и зашить рану.

– Ни в коем случае, – возразил Лозовский. – Мне нужно довезти эту рану до Москвы. Это не рана, это вещественное доказательство.

– Вещественное доказательство чего?

– Того, что у вас крупные неприятности, господин Кольцов.

Настолько крупные, что я даже не уверен, можно ли назвать их неприятностями.

– Объясните.

– Охотно. Особенно если вы предложите мне сесть. По правде сказать, у меня был не очень легкий день, я чувствую себя несколько утомленным.

– Разумеется. Садитесь, пожалуйста, господин Лозовский.

– Спасибо. Так вот, о неприятностях, – продолжал Лозовский, с удовольствием погружаясь в глубокое кресло и вытягивая ноги. – Как вы наверняка знаете, каждое оружие оставляет в ране свои, только ему присущие следы. Не является исключением и такое экзотическое по нынешним временам оружие, как кастет. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Нет.

– Сейчас поймете. В Москве судмедэксперты обследуют мою рану. И сравнят ее с раной на голове одного молодого московского журналиста. Со смертельной раной. И без особого труда обнаружат идентичность оружия. Это оружие – кастет вашего телохранителя Ленчика.

– Про какого журналиста вы говорите?

– Про Стаса Шинкарева, через которого вы слили информацию о «Нюда-нефти» генералу Морозову.

– Шинкарев убит?

– Только не говорите, что вы ничего об этом не знали.

Не ответив, Кольцов обошел стол и опустился в свое кресло.

Его малоподвижное серое лицо словно бы окаменело.

– У меня такое ощущение, что вы действительно ничего об этом не знали, – заметил Лозовский.

– Не знал. Я приказал заплатить ему тридцать тысяч долларов. Он согласился и обещал молчать.

– Об этом вам доложил капитан Сахно?

– Да.

– Какой интересный поворот темы! Так-так-так.