Лозовский возразил – намеренно вызывающе, намеренно резко:

– Погиб собственный корреспондент «Российского курьера».

Его убили. Мы сделаем все, чтобы убийц нашли.

Как он и ожидал, его заявление произвело нужный эффект.

В Тюменском областном управлении внутренних дел его немедленно принял сам начальник, милицейский генерал в штатском – рослый, властного и одновременно вальяжного вида, какой бывает у прочно сидящих начальников на местах, когда высшее руководство далеко, в Москве, а с губернатором все отношения отрегулированы. По той нервной раздраженности, с какой он начал объяснять обстоятельства дела, Лозовский понял, что редактор «Тюменских ведомостей» успел сообщить ему, с каким настроением прилетел московский журналист.

Степанова нашли в ночь на 24 декабря. На нефтепромыслах менялась вахта. Рабочих из Нижневартовска доставляли в Нюду летом теплоходами, зимой вертолетами, а из Нюды развозили по бригадам на вездеходах. Новая смена прилетела в Нюду 22 декабря, старая застряла из-за погоды. В маленький аэровокзал набилось больше трехсот здоровых мужиков, отпахавших двухнедельную вахту. Пошла пьянка. Рядом с аэровокзалом, в дебаркадере на берегу Нюды, притока Оби, был ресторан «Причал». Его держал Ашот Назарян, пожилой армянин из Карабаха. Началась драка. Кто дрался, почему – выяснить не удалось. Всех выкинула на улицу обслуга ресторана, родственники Ашота. Что там дальше произошло – неизвестно. На Степанова случайно наткнулись охранники «Нюда-нефти» в полукилометре от ресторана на берегу реки Нюды, сообщили участковому инспектору. По факту смерти корреспондента возбуждено уголовное дело, начато следствие.

По тому, как начальник УВД информировал спецкора «Российского курьера» об этом прискорбном происшествии, было ясно, что следствие как начато, так и закончится. Чего по пьянке не бывает. Напился, подрался, заплутал по пурге, замерз. По пьянке бывает все. В его тоне было и легкое осуждение. Он, конечно, все понимает, за моральным обликом каждого не уследишь, но все-таки тщательней нужно подбирать кадры, работать с ними, воспитывать. Трудно, кто спорит, но и без этого нельзя.

– Вы уверены, что Степанов был пьяным? – спросил Лозовский.

– Что значит уверен или не уверен? Конечно, уверен. Есть акт – заключение судмедэксперта. При вскрытии в желудке Степанова обнаружили алкоголь.

– Вскрытие производили в Тюмени?

– Нет, на месте.

– В Нюде?

– В районе. Дело ведет районная прокуратура. В Нюде у нас только опорный пункт с участковым, за порядком присматривает охрана промыслов.

Сомнений больше не оставалось. Ни о какой случайности не могло быть и речи. Это было убийство. Убийство это было. Вот что это было – убийство.

И все напряжение, в котором Лозовский находился с того момента, когда в кабинете Попова прочитал телеграмму из Тюменского УВД, вся свинцовая душевная тяжесть от сознания, что он сам, своими руками, из-за собственной лени и постыдно– мелочного желания выпендриться перед Поповым подставил того, кого спас девятнадцать лет назад и благодаря кому уцелел сам, трансформировались в холодное бешенство, сделавшее длинное заспанное лицо Лозовского совсем сонным, высокомерным, брезгливым.

– Хотите поговорить со следователем? Могу вызвать, – предложил начальник УВД. – Если погода не подведет, завтра утром он будет в Тюмени.

– Нет, генерал, – отказался Лозовский, умышленно опустив в обращении «господин» или еще бытующее в армии и в милиции «товарищ». – Не мое дело вникать в ход следствия. Это ваше дело.

У нас другие возможности контролировать ситуацию.

– Мне передали, что вы считаете смерть корреспондента Степанова убийством.