– Нет.

– Я закурю?

– Да на здоровье.

Эдик выудил из тулупа пачку «Явы», оторвал фильтр и закурил, держа сигарету не между пальцами, а как бы в горсти, и затягиваясь коротко, быстро.

– Ты что, сидел? – удивился Лозовский.

– Нет, а что?

– Зэки так курят.

– А, это. Привычка, с армии. Я служил во внутренних войсках, в лагерной охране... И ведь все было за то, чтобы ему не ехать. Кольцов улетел куда-то за границу на переговоры, без него в конторе ничего не хотели решать. В разрешении на вертолет наотрез отказали. Там же у них свои вертолеты, арендованные. Ладно, говорит, сам как-нибудь доберусь.

Добрался.

– Так встретился он с Христичем или не встретился?

Тулуп чуть шевельнулся – это Эдик внутри тулупа пожал плечами.

– Об этом нужно спросить у самого Христича. Я звонил ему в Нюду – уже после этого. Ну, понимаете после чего. Сказали, приболел. Взял отпуск, улетел домой. У него дом где-то на югах.

– Что еще было в очерке?

– Про Христича, про Кольцова, про его «Союз». Про то, как он использует старые кадры «нефтянки», опыт и все такое. Лихо Степаныч размахнулся. Всю жизнь клепал информашки, а тут на тебе, целое полотно. Я еще посмеялся: смотри, как бы тебе это полотно боком не вышло.

– Почему? – насторожился Лозовский.

– Не любит наш губернатор Кольцова.

– Чужак?

– Нет. Кольцов наш, тюменский. Но его «Союз» зарегистрирован в Москве. Значит, все налоги платит в Москве,

Тюмени от его дел почти ничего не перепадает. Ребята из «Сиб– ойла» дверь к губернатору ногой открывают, а Кольцову каждый вопрос приходится решать через бабки. Губернаторская команда доит его как хочет... Странновато все это, Владимир Иванович, вам не кажется? Степаныч же не пил, нельзя ему было. А сказали, что замерз в пьяном виде. Ну, понятно, ментам нужно закрыть дело. Но все равно не сходится. С кем-то подрался. С кем ему драться? Зачем? Он мухи никогда не обидел. Я вам честно скажу: он научил меня ценить жизнь. Такой, какая она есть.

– Раньше не ценил?

Эдик надолго задумался и сказал:

– Не всегда.

– Что же, по-твоему, произошло?

– Кто его знает. Он собирал материал для очерка о «Союзе» Кольцова. Для положительного очерка. Это самое непонятное. Если бы копал компромат – другое дело, тогда все понятно.

– Что?

– Ну, что? А то сами не знаете. Тогда было бы ясно, что его убрали.

– Ты говоришь об этом, как о погоде, – заметил Лозовский.

– А для нас это и есть погода. Это Тюмень, Владимир Иванович. Здесь все держится на нефти. Миллиарды долларов крутятся. Вникните – миллиарды! Можете представить себе такие бабки?

– Нет.

– Я тоже. Но они есть. Понимаете? Их невозможно представить, но они есть. Они крутятся, что-то такое с ними делается. И мы с ними крутимся. Так, как хотят они. При таких бабках человеческая жизнь копейка. Сейчас еще ничего, немного устаканилось. А года четыре назад месяца не проходило, чтобы кого-нибудь не взорвали. Почему-то у нас модно было не стрелять, а взрывать.

– Сколько дней Степанов был в Нюде?

– Первый раз дня три. Второй два. А что?

– Мог он узнать что-то такое, чего ему знать не следовало?

– Сомнительно. «Нюду-нефть» наш УБЭП тряс по полной программе. С подачи губернатора. Если что, нашли бы, будьте покойны, тут не отмажешься. А что могло быть? Обычные дела: занижение объемов добычи, вся неучтенка идет налево.