— Это не спасёт, — тихо промолвил Варин брат.

От ударов грома вибрировал настил.

— Ты бросила меня с этой… — «с этой деревенщиной», едва не сказал он. — С этими людьми.

— Не понимаю, что случилось, — потупилась Варя.

— Ладно, — он замер на пороге горницы, прислушался.

— Что было потом?

— Мы ели. Все начали расходиться в шесть. И я хотел разбудить тебя и слинять.

— Почему не разбудил?

— Разбудил. Почти. Ты сказала, что готова уезжать. Помнишь?

Варя помотала головой. Из-за освещения её лицо было жёлтым, как у лежащей в гробу Маланьи.

— Я собирался подогнать автомобиль. Но там был твой брат…

В памяти зазвучал вкрадчивый голос:

— Ночевали бы.

Соседи уже рассосались, в вытянутом дворе остался только Коля. Но Олегу отчего-то казалось, что свидетелей здесь гораздо больше, что из-за деревьев или с самих деревьев за ним наблюдают…

— Я уже говорил, — уставший после суетливого дня, он не маскировал раздражение.

Сумерки сгущались, а с ними пришёл гром. Всё, как пророчила Варя.

— Хорошая она девочка, — сказал Коля, кивая на окна дома, вспыхивающие в такт с небосводом. — Повезло тебе.

Если бы не узкий разрез глаз и колючий взгляд, брат был бы точной копией Вари. Даром, что они двоюродные. Подбородок, скулы, нос…

— Я знаю.

— А про другого её жениха знаете? — в зрачках Коли затанцевали глумливые искры.

— Второго?

— Горобыный её себе забирает, вот как, — широкая улыбка обнажила тесный строй зубов, и Олегу стало не по себе. — Думаешь, сегодня поминки были? — Коля ухмыльнулся весело, — а это свадьба, друг. Варюшку мою на Горобыном повенчали.

— Вы пьяны, — процедил брезгливо Олег. Он утешал себя тем, что вскоре покинет Рябиновку навсегда.

И ошибся.

«Они сломали автомобиль. Стукнули меня по затылку. Сволокли в дом», — злость закипала.

Коридор озаряло желтоватое мерцание. Свечи горели в боковых комнатах.

— Прости, но я намереваюсь расшибить твоему кузену башку.

— Лучше давай просто уедем.

«Интересно, на чём?».

Он ещё не сказал ей про автомобиль. Про шевелящиеся тушки под капотом.

«Как это возможно?».

Ответом был гром.

«На следующем перекрёстке сверните направо», — ориентировал голос навигатора.

— Там, за очистительной станцией, — привстала с сидения Варя.

Держалась она стойко. Солнце развеяло сумеречные мысли, безоблачное небо раскинулось над равнинами и урочищами. И не было ничего, кроме жёлтых полей и голубых небес; государственный флаг, с морщинкой серой трассы на полотнище.

Вовсю работал кондиционер; снаружи уже воцарился жаркий июльский день, и кругозор был подёрнут маревом.

Олег, почти коренной москвич, не уставал нахваливать пейзажи.

Автомобиль съехал с шоссе, поплыл по вертлявому притоку асфальтовой реки. О лобовое стекло расшибались бабочки. Ивы мели пыль густыми космами. Вдоль дороги созревали подсолнухи.

Олег вспомнил собственную юность, каникулы, уютную деревушку под Курском. Бабка пекла блины, дед учил управлять мотоциклом. И никаких чертей…

Рябиновка — от названия становилось сладко во рту, словно пригубил домашнюю настойку.

«Тойота» поравнялась с окраинными избами, глинобитными, крытыми красной черепицей.