«Тойота» поравнялась с окраинными избами, глинобитными, крытыми красной черепицей. Покатила по главной улице. Почтамт, сельпо, футбольное поле, тумба-постамент, раскрашенная этническим орнаментом.

— Ленина снесли, — сказала Варя, — больше ничего не поменялось.

Деревня оказалась крупнее, чем Олег предполагал. И безлюднее. Мелькнул мальчуган за штакетником. Пастушка повела на луга коров.

— Все в города бегут, — сказала Варя, хмурясь.

Машина пересекла надёжный деревянный мост. На берегу быстрой речушки обосновались рыбаки.

Осока, сорняк, гнёзда аистов на телефонных столбах. Пёсья перебранка, звон цепи. Дальше дорога ныряла в балки и круто ползла по холмам. На противоположном своём конце улица ожила. Группа старух топталась у немытого УАЗика. Курил, сплёвывая в лопухи, белобрысый водитель. Сельчане, на вид пыльные, как головки подсолнухов, в глухих платьях и чёрных косынках, проводили иномарку подозрительным шушуканьем.

— Нам сюда, — Варя стиснула кулачки.

«Тойота» затормозила около оврага. Из распахнутой калитки звучали приглушённые голоса.

— Я с тобой, — сказал Олег.

Девушка вдохнула полной грудью и выдохнула.

— Знаю, любимый.

Сдержано, как подобает на похоронах, они поприветствовали старух. Те заворчали, здороваясь. Точно заскрипели колодезные вороты.

Перед гостями простирался длинный двор. Олег взял спутницу за руку, и они пошли по примятой траве мимо сарайчиков, курятника, мимо задрапированного полиэтиленом трактора.

Тропка вела к большому, затенённому рябинами, дому. Дюжина старух и несколько старичков крутились у водружённого на колченогие стулья гроба. Варя сдавила крепче руку Олега, потом отпустила, зашагала к покойнице. Маланья лежала на шёлковых подушках, подставив выпуклые веки солнечным лучам.

«Смерть, — подумал Олег, — дело осеннее. Летом смерть нелепа, неуместна».

Варя взялась за бортик гроба, поправила без надобности косынку тёти.

Старушки притихли, посторонились. Посеменила к новоприбывшим худощавая женщина с чёрными усиками на верхней губе.

— Варвара!

Лицо Вари просветлело.

— Бабушка Оксана!

— Варвара, кровинушка, — женщина чмокнула Варю в лоб. — Маланья радуется, глядя с облачка на тебя. Як выросла, ба! Гарна яка! — пальцы бесцеремонно ущипнули Варю за щёку, — А це — муж твой? — бабушка Оксана причмокнула. — Красавец.

— Будущий муж, — уточнил Олег.

Стоя среди сельчан, он уловил едва ощутимый аромат, сладкий гнилостный запашок, и задался вопросом, пахнет это от живых старух, или от мёртвой, залежавшейся на жаре?

Жирные мухи роились над двориком, их отгоняла от покойницы очень толстая дама в бронзово-рыжем парике.

— Ох, Варвара, ты христосуйся с титкой, а Колю поклычу.

Варя наклонилась к гробу. Старухи следили, словно она была студенткой, сдающей экзамены, а они — строгими экзаменаторами. Олег косился на крыльцо дома. Прошла минута, и из сеней выбрался поджарый брюнет в костюме с чужого плеча.

— Ну, здравствуй, сестричка.

— Привет, — не зная, куда деть руки, Варя накручивала на пальцы волнистые пряди. Улыбка искусственная, как интонации GPS-навигатора. С братом она не обнялась, не поцеловалась. Расстояние между ними вместило бы гроб целиком.

— Получила, стало быть, весточку, — сказал брюнет. — Я бабы Оксаны внучку попросил отыскать тебя.

— Познакомься, Коль, — Варя словно желала скорее переключить внимание брата на кого-то другого, — мой жених…

— Примите соболезнования, — Олег пожал шершавую кисть мужчины.