|
- Итак, сударь, - сказала я, когда мы шли дальше, - с этого момента поместье этой семьи полностью принадлежит вам, и вы можете делать с ним, что хотите. Эта жалкая женщина обивала пороги адвокатов и чиновников, ее мольбы были уже услышаны, и затевалось крупное дело; по правде говоря, у вас могли быть серьезные неприятности, то есть вам грозила опасность с ее стороны. Поэтому я разыскала ее, приютила здесь и подкармливала, и вот теперь вы от нее избавились. Сен-Фон пришел в неописуемый в'осторг и дрожащим от возбуждения голосом повторял: - Ах, как это сладостно - творить зло! Какие сладострастные чувства оно вызывает! Ты не можешь представить себе, Жюльетта, как дрожат, будто наэлектризованные, все фибры моей души от этого поступка, который я совершил с твоей помощью,.. Ангел мой, небесное создание, мое единственное божество, скажи мне: чем могу я отблагодарить тебя? - Я знаю, что вам нравятся люди, жаждущие денег, поэтому я прошу вас увеличить обещанную сумму. - Кажется, речь шла о ста тысячах? - Да. - Ты получишь в два раза больше, милая Жюльетта. Но постой, что там еще такое? - И министр застыл на месте при виде двух мужчин в масках и с пистолетами в руках, которые неожиданно выросли перед нами. - Эй, господа! Что вам угодно? - Сейчас увидишь, - процедил один из них и быстро и ловко привязал Сен-Фона к дереву. Другой так же ловко спустил с него панталоны. - Что вы собираетесь делать? - Преподать тебе урок, - ответил первый, взмахнув сплетенной из ремней плетью и с оттягом опустив ее на министерскую задницу. - Проучить тебя за то, что ты сделал с этими бедными людьми. После трех или четырех сотен ударов, которые привели главным образом к тому, что истощенный орган Сен-Фона вновь взметнулся вверх, второй нападавший усилил экстаз моего любовника, введя в его анус гигантский член; совершив бурный акт, он тоже взял плеть и еще раз отодрал министра, который в это время правой рукой лихорадочно трепал ягодицы девочки, а левой - мои. Наконец, Сен-Фона отвязали, нападавшие растворились в темноте, а мы втроем снова вышли на ночную лужайку. - Ах, Жюльетта, должен еще и еще раз признаться тебе, что ты восхитительна... Кстати, знаешь, этот последний эпизод не на шутку напугал меня; но зато ты испытываешь ни с чем не сравнимое удовольствие, когда вначале на тебя обрушивается страх, а затем растворяешься в волне сладострастия: жалким человечишкам никогда не понять такие контрасты и резкие переходы ощущений. - Выходит, страх благотворно действует на вас? - Удивительно благотворно, моя милая. Возможно, я самый большой трус на земле, в чем и сознаюсь без тени стыда. Бояться - это своего рода искусство, это целая наука - искусство и наука самосохранения, это исключительно важно для человека, следовательно, верх глупости и тупости в том, чтобы считать честью бравирование опасностью. |
