|
- А что такое интересы общества? - Совокупность всех отдельных интересов. - А если я вам докажу, что интересы общества - это вовсе не сумма отдельных интересов и что вещь, которую вы называете общественными интересами, напротив того, является результатом отдельных жертв со стороны людей, вы признаете, что защищая свои права пусть даже посредством того, что вы считаете преступлением, я волен совершить преступление, так как оно восстановит справедливость и вернет мне ту часть, которую я уступил вашим общественным установлениям ценой собственного счастья и благополучия? В таком случае, что вы назовете преступлением? Так вот, преступление - это пустой звук, потому что под этим понимают какое-либо нарушение общественного договора, но я должен презирать этот договор, как только мое сердце скажет мне, что он не способствует моему счастью; я должен уважать то, что противоречит этому договору, если истинное счастье сулят мне противоположные поступки. - Вот именно! - вскричал Антонин, который в это время ел и пил, как проголодавшийся волк. - Вот великие слова! - А что называете вы моралью, объясните мне, пожалуйста? - не унимался Амбруаз. - Образ жизни, - ответил Северино, - который должен вести человека по дороге добродетели. - Но если добродетель - такая же химера, как и преступление, - сказал Амбруаз, - чем является образ жизни, который заводит людей в тенета этой химеры? Ясно, как день, что нет на свете ни добродетели, ни порока, что и то и другое зависит от географического положения, что в них нет ничего постоянного, поэтому абсурдно руководствоваться этими отвратительными иллюзиями. Самая здоровая мораль - та, которую диктуют нам наши наклонности, мы никогда не впадем в заблуждение, если будем подчиняться им. - Выходит, в них нет ничего дурного? - спросил Жером. - Я полагаю, в них нет ничего предосудительного, достаточно сказать, что я считаю их все хорошими, так как иначе придется допустить, что либо природа сама не понимает, что делает, либо она внушила нам только те, которые необходимы для осуществления ее намерений в отношении нас. - Таким образом, - продолжал Жером, - развращенность Тиберия и Нерона происходит от природы? - Конечно, их преступления служили природе, потому что нет ни одного порока, который был бы ей не угоден, ни одного, в котором она бы не нуждалась. - Эти истины настолько очевидны, - заметил Клемент, - что я не понимаю, о чем еще тут спорить. - Меня просто развлекает их развращенный образ мыслей, - ответил Северино, - вот почему я спорил с ними: чтобы дать им возможность высказаться и еще острее наточить свой ум. - Мы тебе признательны за это, - сказал Амбруаз, - и понимаем, что ты выступал не оппонентом и что наши мысли близки тебе. |
