|
Подумайте над моими словами, сударь, но запомните, что любое другое решение погубит вас обоих. Альберони, послушавшись моего совета, поблагодарил меня, быстро открыл большую шкатулку и взял с собой все свое состояние в золоте и драгоценностях. - Теперь пора, - сказал он решительно, - этого хватит, чтобы безбедно прожить целый год в каком-нибудь городе Германии или Италии, а за это время можно уладить все дела. Довольный столь разумными словами, я одобрил их и отправил свою карету в гостиницу, несмотря на протесты Альберони, который хотел, чтобы я оставил ее у него. Когда мы приехали, Элоиза была на том самом месте, где я ее покинул. - Глупец, - обратился я к Альберони, приставив к его виску пистолет и не дав ему произнести ни слова, - как мог ты доверить совершенно незнакомому человеку и свою возлюбленную и свои деньги? Выкладывай поживее все, что есть при тебе, и отправляйся в ад вместе с проклятиями в адрес собственной неосторожности. Альберони шевельнулся, я выстрелил, и он рухнул к моим ногам. Элоиза без чувств упала следом. - Черт побери! - сказал я сам себе. - Вот я и совершил самое восхитительное из злодеяний и получил за это очаровательную девицу и кругленькую сумму; теперь пора повеселиться. Будь на моем месте другой, он, наверное, воспользовался бы бессознательным состоянием жертвы, чтобы насладиться ею без помех. Я же с сожалением подумал о том, что несчастная ничего не чувствует и не сможет вкусить своего несчастья. Мое коварное воображение готовило ей такие эпизоды, которые заставили бы ее до дна испить свою горькую чашу. Когда речь идет о злодеянии, нужно, чтобы оно было обставлено с большим размахом и со всей мыслимой утонченностью. Я дал ей понюхать соли, я хлестал ее по щекам, я ее щипал - ничего не помогало. Я поднял ей юбки и стал щекотать клитор, и это сладострастное ощущение разбудило ее. - Итак, прекрасное дитя, - заявил я Элоизе, запечатлев на ее губах жаркий поцелуй, - наберись теперь мужества! Оно пригодится тебе для того, чтобы выдержать все несчастья до конца, потому что они еще не кончились. - О негодяй! - разрыдалась кроткая дева. - Что ты еще придумал? Какие новые мученья ты придумал? Неужели тебе мало того, что ты злоупотребил моей доверчивостью и лишил меня всего, что я любила? Если ты грозишь мне смертью, убей меня поскорее, дай мне соединиться с мечтой моей души, и тогда я прощу тебе твое ужасное преступление. - Смерть, которую ты желаешь, мой ангел, - сказал я, ощупывая тело девушки, - совсем близка и неотвратима, но прежде ты должна испытать кое-какие унижения, кое-какие жестокости, без которых твоя смерть не доставит мне большого удовольствия. |
