|
В продолжении предварительной процедуры Брессака ласкал один из ганимедов, д'Эстерваль тискал свою супругу, пятеро других юношей окружияи графа и сосали его или давали ему сосать свои члены. Скоро он возлег на диван и заставил жену сесть ему на лицо: она должна была губами оказывать ему услуги, которые он получал от ганимедов, сам же он вознамерился дать волю своим рукам и заняться окружавшими его прелестями. Жюстине было поручено седалище хозяина, которое она принялась ласкать, всеми доступными способами. Эта сцена продолжалась почти четверть часа, но не принесла желанного результата; надо было придумать чтото другое. Служанки положили графиню на шезлонг лицом вверх, заставив ее как можно шире раздвинуть бедра. Зрелище влагалища привело Жернанда в ярость, некоторое время он разглядывал его, злобно сверкая глазами, потом выругался, взял ланценты, и, как безумный, бросился на жертву; он с ходу сделал ей несколько надрезов на животе и лобке. В тот же момент Брессак и д'Эстерваль, необыкновенно воспламенившись при виде появившейся крови, схватили каждый по мальчику и овладели ими. Однако первые раны были еще не глубоки. Он предложил Доротее лизать зияющую вагину графини, и она согласилась не раздумывая; Жернанд продвинул поближе волнующий зад мадам д'Эстерваль, чтобы проделать с ним то же, что сделал со своей женой. - Не стесняйтесь, - сказал ему д'Эстерваль, видя, что тот осторожничает, - режьте в свое удовольствие; самое обычное дело - выпускать кровь из задницы женщины, потому что от этого она чувствует себя лучше. Затем Жернанд завладел Жюстиной и, уложив ее на Доротею, подверг ее ягодицы такой же операции, которую испытала супруга д'Эстерваля. Его не переставали сосать, время от времени он заставлял педерастов брать в рот члены друг друга или располагал их так, чтобы все, в том числе он сам, могли потрудиться языком и губами. Граф получал много и ничего не отдавал: его пресыщение или же бессилие было настолько глубоким, что самые отчаянные усилия не могли вытащить его из оцепенения, казалось, он испытывает очень сильные ощущения, но внешне это никак не проявлялось. Несколько раз он приказывал Жюстине сосать юношей, а затем, прильнув к его губам, влить в него бальзам, собранный ею. Наконец композиция расстроилась окончательно, только графиня осталась лежать на канапе. Тогда Жернанд попросил всех зрителей помочь ему. - О чем вдет речь? - осведомился Брессак. - Перед вами женщина, которую я отдаю в ваши руки, друзья мои, - сказал Жернанд, - я вас умоляю оскорблять, унижать, истязать ее всеми возможными способами: чем больше она будет страдать, тем сильнее разгорятся мои страсти. Это предложение было встречено с необыкновенным энтузиазмом и исполнено с не меньшим пылом. Старухи, ганимеды, Доротея и особенно д'Эстерваль и Брессак набросились на бедную графиню с таким остервенением, отделали ее так немилосердно, с такой жестокостью отнеслись к ней, что слезы несчастной лились безостановочно. |
