|
- Одну минуту, черт бы тебя побрал! Разве не видишь, что мне надо излить сперму? Вначале он обвел присутствующих мутным взором, словно никого не видя. Потом всмотрелся в несчастную окровавленную графиню, прильнул к ней всем телом и совершил с ней, почти бесчувственной грубый содомитский акт. - Ну вот, - проговорил он через короткое время, отжимая насытившийся член, - теперь можете помогать этой блуднице, сколько хотите, но я должен был кончить. Наконец раны жертвы перевязали и уложили ее на канапе в плачевном состоянии, а наши либертены во главе с Жернандом, даже не удостоив жалостливым взглядом неподвижную жертву своей ярости, быстро вышли вместе со своими юными наперсниками, предоставив служанкам и Жюстине приводить ее в порядок. Именно в таких ситуациях лучше всего судить о людях. Если перед вами новичок, случайно подхваченный волной собственных страстей, на его лице вы прочтете угрызение совести, когда он, успокоившись, посмотрит на отвратительные последствия своего исступления. А если это развратник, с сердцем, прогнившим от всевозможных пороков, такие последствия его не испугают; он будет взирать на них спокойно, без сожаления, быть может, даже с приятным волнением утомленной похоти {Но если, и в том нет сомнения, самый виновный бывает самым счастливым, так как его удовольствия не замутнены сожалениями и угрызениями, тогда очевидно, что порок больше способствует счастью, нежели добродетель. Какое горькое разочарование для моралистов! (Прим. автора).}. Итак, наши распутники, скорее приятно взволнованные, чем расстроенные, рассуждая о наслаждениях, которые только что вкусили, скоро почерпнули в свежих воспоминаниях силы, необходимые для того, чтобы устремиться мыслию к новым. Они уединились в просторном будуаре, взяв с собой педерастов, и там, лаская и облизывая юношеские тела, каждый старался разжечь за приятной беседой тлеющие угольки недавнего пожара. - Вы понимает сами, дядюшка, - начал Брессак, - насколько восхительна ваша страсть? - Да, да, я не видел ничего более пикантного, - подхватил д'Эстерваль, - чем это сочетание сладострастия и жестокости, ничто в мире меня не возбуждает так сильно и ничто не в состоянии настолько полно удовлетворить наши прихоти, чем способ, который практикует господин де Жернанд. - Но мне кажется, - заметил Брессак, - я бы не стал ограничиваться только руками: я бы делал надрезы по всему телу. - Я тоже так делаю, - ответил Жернанд, - и шрамы моей дорогой супруги свидетельствуют о том, что мало найдется мест на ее прекрасном теле, которые избежали бы моей ярости. - А правда ли, - спросил д'Эстерваль, - что только ваша жена обладает способностью возбуждать вас во время этой процедуры? - Меня может возбудить любая другая женщина, - сказал Жернанд, - но нет сомнения в том, что графиня воспламеняет все мои страсти гораздо лучше и полнее. |
