|
После наведения порядка пытки возобновились. Начинающий злодей увлеченно занимался ими целых три часа и испытал за это время два оргазма: один раз, когда мастурбировал, второй, когда содомировал мать, а сестра лизала ему задний проход. Затем жертва перешла в руки своего мужа; он изрезал ее ланцетом и сбросил сперму в рот педерасту, выколов последним ударом правый глаз несчастной женщины. Д'Эстерваль, кажется, превзошел всех; его семя приняла Жюстина, причем он жестоко помял ей груди, едва не разворотив влагалище. Когда дошла очередь до Брессака, у жертвы уже не оставалось сил даже на страдания. Бледное, обезображенное, когда-то красивое лицо, исполненное неземного очарования, теперь являло собой душераздирающий образ боли и смерти. Но она еще смогла пасть к ногам мужа и.слабым голосом снова молить его о прощении, но непреклонный Жернанд долго смотрел на нее в этом отчаянном состоянии и блаженно бормотал: - Ах, черт возьми! Как приятно видеть женщину в таком состоянии! Как прекрасна она в страдании! Помоги мне, Жюстина, потри сильнее мой член о лицо твоей госпожи... - Друг мой, - прервал его Верней, - это прекрасное лицо надо бы отхлестать хлыстом... - Надо на него испражниться... - сказал Виктор. - Надо осыпать его пощечинами... - сказал д'Эстерваль. - Намазать его медом и напустить ос... - сказала Доротея. - Терпение, друзья, - возвысил голос Жернанд, с наслаждением наблюдая смену оттенков боли на лице супруги при каждом из этих предложений, - нет никакой возможности удовлетворить вас всех сразу. Итак, каждый из вас желает сделать то, что предложил?.. Хорошо, тогда я отдаю ее вам. Все предложенные ужасы были исполнены неукоснительно. Пятеро чудовищ обрушили на несчастную всю свою похотливую ярость, и после недолгой жизни, завершившейся одиннадцатью долгими часами самых изощренных издевательств, этот ангел небесный вознесся туда, откуда спустился только для того, чтобы на краткий миг украсить землю. Трудно в это поверить, но истерзанное тело прекрасной женщины положили на середину стола, на котором был накрыт изысканнейший ужин. - Вот как я люблю удовольствия! - торжествующе заявил Верней. - Такое дано испытать только тому, кто сумеет преступить все границы. Как приятно любоваться злодейством, которое ты совершил сам! Да, нет ничего сладостнее, чем порок: вкушая его плоды, наслаждаясь его последствиями... О друзья мои, до какой степени жестокость подхлестывает наше наслаждение!.. Вот она перед нами, та женщина, которая была жива час назад, которая слышала наши речи, безумно боялась и умоляла нас... Один миг, и все кончилось, и это очаровательное создание, такое нежное и кроткое, минуту назад, превратилось в бесформенную массу благодаря нашим страстям... Как они прекрасны и могущественны, страсти, которые приводят к таким безумствам! Как великолепен их порыв! Как он благороден и возвышен! Если бы Бог существовал на самом деле, разве не были бы мы его достойными соперниками, уничтожая то, что он создал? Да, да, друзья! Я еще раз утверждаю, что убийство - это самый великий, самый прекрасный и приятный из всех поступков, доступных человеку. |
