|
Но монстр резко ответил, что пусть она их заработает, что если она не хочет позаботиться о себе сама, он не обязан помогать ей. - Нет, сударь, - возразила она со всей твердостью, - я повторяю, что лучше тысячу раз умереть, чем спасти свою жизнь такой ценой. - А я, - сказал Сен-Флоран, - не желаю просто так отдавать свои деньги. Но несмотря на ваш наглый отказ я еще побеседую с вами четверть часа. Пройдемте в соседний будуар, и несколько минут покорности приведут ваше материальное положение в порядок. - Я не желаю больше служить вашим утехам ни в том, ни в другом смысле, сударь, - гордо ответила Жюстина. - Я вовсе не милосердия прошу у вас и не доставлю вам такой радости - я требую то, что принадлежит мне... то, что вы украли у меня самым бессовестным образом. Впрочем, оставь это себе, нечестный человек, оставь себе, если так тебе хочется, любуйся моими слезами, выслушивай спокойно, если можешь, горестный голос нужды, только помни, что если ты позволишь себе какую-нибудь новую пакость, я буду презирать тебя всю мою жизнь, чего бы это мне не стоило. Здесь Жюстине надо было бы вспомнить, что добродетельность приносила ей меньше пользы, когда она обращала ее в слова, чем когда следовала ее заповедям. Сен-Флоран позвонил, появился лакей. - Вот мерзавка, - сказал злодей своему наперснику по разврату, - которая когда-то меня ограбила; я должен был бы отвести ее к виселице, если бы послушался голосу долга, но я хочу спасти ей жизнь; однако, чтобы избавить от нее общество, возьмите воровку и заприте ее в надежное место наверху: там будет ее тюрьма на десять лет, если она будет хорошо вести себя, и эта темница станет ее гробом в противном случае. Лафлер тотчас схватил Жюстину и начал выводить ее из кабинета, но она принялась кричать достаточно пронзительно, - чтобы быть услышанной на улице. Взбешенный Сен-Флоран обмотал ей голову полотенцем, связал руки и вместе с лакеем утащил несчастную на чердак и бросил в комнату с крепкими запорами, где не надо было опасаться ни ее воплей, ни ее бегства. Она не пробыла там и часа, как вошел Сен-Флоран, его сопровождал Лафлер. - Итак, - сурово спросил хозяин, - вы все еще продолжаете упрямиться? - Желание у меня прежнее, - высокомерно заявила Жюстина, - а вот возможностей больше нет. - Тем лучше, - одобрительно сказал Сен-Флоран, - значит я буду действовать против вашей воли, что отвечает моим желаниям. Разденьте эту стерву! Ах вот оно что! - оживился он, увидев роковое клеймо. - Сдается мне, что моя милая племянница не всегда была такой добродетельной, какой хочет представить себя перед нами: вот они, презренные знаки, которые свидетельствуют о ее поведении. |
