|
Подобно солнечным лучам, благотворитель сеет вокруг себя тепло, нежность и радость, и вторым чудом природы после этого очага небесного огня можно назвать благородную, честную и отзывчивую- душу, которая высшим счастьем полагает служение на благо другим. - Это все из культа Феба, Жюстина, - насмешливо сказал жестокосердный собеседник, - а удовольствия человека обусловлены строением органов, которое он получил от природы. Радости существа слабого и, следовательно, всех женщин связаны с более тонкими моральными ощущениями, нежели те, что испытывает физическое тело, совершенно лишенное энергии. Совсем по-иному дело обстоит с сильными душами, которые больше наслаждаются мощным воздействием, оказываемым на окружающих, чем нежными переживаниями тех, кто живет рядом с ними, поэтому, в силу своей конституции, предпочитают то, что воздействует на других болезненным образом. В этом заключается единственная разница между жестокими и добрыми людьми: и те и другие обладают чувственностью, но она проявляется у них по-разному. Я не отрицаю, что обе категории могут испытывать наслаждение, но согласен с большинством философов в том, что наслаждения человека с сильной организацией будут ярче и живее, нежели его антипода, исходя из этого можно и нужно сказать, что есть люди, которые находят такое же удовольствие в жестокости, как и другие, находящие его в добродетельности, только у одних удовольствия будут слабыми, у других - сильными. Разумеется, первые удовольствия будут самыми естественными, самыми настоящими, потому что они выражают наклонности всех людей, находившихся в колыбели природы, в том числе и детей, до того, как они познали иго цивилизации, между тем как вторые суть результат этой цивилизации, следовательно, обманчивые или пресные. Впрочем, дитя мое, мы собрались не для того, чтобы философствовать, а для того, чтобы решить деловой вопрос, так что будьте любезны сказать ваше последнее слово... Согласны вы или нет принять мое предложение? - Естественно, я от него отказываюсь, сударь, - отвечала Жюстина, поднимаясь. - Я бедна, да, очень бедна, сударь, однако в душе моей больше богатства, чем может дать фортуна, и я никогда не пожертвую им ради всех ее даров: я лучше умру в нужде, чем откажусь от добродетели. - Вон, - холодно произнес этот презренный человек, - и не вздумайте болтать о том, что здесь услышали, иначе окажетесь в таком месте, где мне не придется опасаться вас. Ничто так не воодушевляет добродетель, как страх, испытываемый пороком. Осмелев неожиданно для себя самой, Жюстина пообещала злодею, что ему нечего ее опасаться, и напомнила, что он должен вернуть ей хотя бы те деньги, что украл у нее. - Вы должны понять, сударь, - сказала она, - что эти деньги мне совершенно необходимы в моем положении, и я считаю себя вправе требовать их. |
